Анна как раз замешивала тесто, когда услышала настойчивый гудок клаксона. Руки были по локоть в липком тесте, но она все равно подошла к двери и распахнула ее:

– Это кто же тут так расшумелся?

Карло стоял прислонившись к машине, скрестив руки на груди и сияя от восторга. Анна молча обошла автомобиль кругом, внимательно его разглядывая, и наконец вынесла вердикт:

– Что ж, цвет мне нравится… А сколько ты за него отвалил, даже знать не хочу.

Но потом все же улыбнулась. Антонио, оставшийся сидеть в машине, заметил, что у Анны мука на подбородке и нижней губе. Ему нестерпимо захотелось взять ее лицо в ладони и стереть муку тысячей мелких влажных поцелуев. И картинка, возникшая в его воображении, вдруг превратилась в явь: Карло склонился к лицу Анны и неспешно, короткими поцелуями слизал муку с ее губ.

– Не терпится попробовать твой пирог… – прошептал он ей на ухо.

– Пойду я, – оборвал их Антонио, резко выскакивая из машины.

– Погоди, я тебя провожу, – немного удивленно сказал Карло.

– Да ладно, тут два шага, – отмахнулся Антонио и, почти бегом удаляясь прочь, бросил: – До вечера.

* * *

Карло уже десять лет не отмечал день рождения в родном городке, поэтому в этот раз решил закатить пир горой. Пригласил кучу народа – всех, кого встречал на улице в последнее время: старых друзей, шапочных знакомых и даже нескольких совсем чужих людей. Заказал пятнадцать литров красного вина в местной винной лавке и закуски в траттории.

– Готовь на свой вкус, – сказал он повару. – Главное, чтобы всего вдоволь было.

Первыми явились Антонио с Агатой, которая по случаю нарядилась в бордовый костюм с позолоченными пуговицами. Рыжие волосы собрала в маленький шиньон, губы накрасила помадой в тон, подчеркивающей каждую морщинку. Мочки ушей будто удлинились под тяжестью массивных золотых серег, которые Агата с гордостью выставляла напоказ.

Лоренца опередила родителей и кинулась к Анне, которая и в этот вечер, как всегда, была в черном.

– А меня-то чего не обнимаешь? Именинник вообще-то я, – шутливо возмутился Карло, щекоча племянницу за бока.

Со смехом вывернувшись, Лоренца привстала на цыпочки и чмокнула дядю в гладко выбритую щеку, пахнущую ментолом.

Вскоре к Анне в дом, казалось, разом ввалился весь город. Это было похоже на встречу, которую всячески стараешься оттянуть, но в конце концов она становится неизбежной. Десятки людей – нескончаемый поток поцелуев, объятий, рукопожатий, похлопываний по плечу. Мужчины снимали шляпы и галантно целовали ей руку, женщины чинно касались губами щеки. Чтобы хоть ненадолго вырваться из этого круговорота и избежать прикосновений, Анна отошла к граммофону и поставила свою любимую пластинку – «Поговорим о любви, Мариу».

Она замерла на мгновение, стоя спиной к залу и гомонящей толпе. Анна не привыкла к такому бурному проявлению чувств. Но сегодня был день Карло, и она не могла его испортить, надувшись словно мышь на крупу. Анна вздохнула, мысленно встряхнулась и, набравшись смелости, вновь повернулась лицом к гостям.

Деревянный стол в центре гостиной ломился от угощений и кувшинов с вином. Агата вместе с Лоренцой сновали туда-сюда из кухни, следя, чтобы ни в чем не было недостатка.

– Угощайтесь! – приглашал Карло каждого входящего, указывая на стол, а сам стоял с сигарой в зубах и бокалом в руке.

Анна какое-то время наблюдала за мужем. Ничего удивительного, что ее Карло искрился, будто только что откупоренная бутылка игристого, – она всегда это в нем любила, с самой первой встречи. Когда он за ней ухаживал, Анна не могла и шагу ступить по крутым улочкам Пиньи, чтобы Карло не выскочил откуда ни возьмись: он, будто фокусник, появлялся из-за каждого угла.

– Синьорина, да вы никак преследуете меня? Знаете ли, это уже навязчивость, – поддразнивал он, хотя было очевидно, что это он ходит за ней по пятам.