– И чего ты там строчишь? Я сам пришлю тебе опытных работников, они уже знают, что к чему.

Так Карло нанял два десятка крестьян, большинство из которых когда-то работали на дона Чиччо. Видно было, что тяжелый труд им не в новинку. Меньше чем за два месяца они размерили и разбили участки, установили деревянные столбы и натянули проволоку. Тем временем Карло заказал табличку с надписью «Винодельня Греко». Поручил работу «художнику по вывескам», державшему крохотную лавчонку в самом сердце Лечче. Изящные наклонные буквы были выведены белой краской на дощечке из оливкового дерева. Когда Карло с гордостью продемонстрировал табличку дону Чиччо, тот скривился:

– Ни к чему эта мишура.

Карло немного расстроился, но спорить не стал.

После того, как партии саженцев доставили на больших телегах, наконец-то началась посадка. Дон Чиччо четко обозначил: лучшее время высаживать виноград – между осенью и концом зимы, в период покоя лозы. В эти дни он каждое утро являлся на виноградник проверить, как идут дела. Ведь это был самый ответственный этап. Дон Чиччо вышагивал между рядами, заложив руки за спину и зорко оглядываясь по сторонам. Время от времени он останавливался и распекал кого-нибудь из работников:

– Нет, эта яма никуда не годится! Минимум полметра в ширину.

– Так тут и есть полметра, – возражали ему.

– А ну-ка измерьте. Мне на глаз кажется, тут и тридцати пяти сантиметров не будет.

И всякий раз работникам приходилось признавать его правоту. Карло ходил за ним по пятам, стараясь перенять как можно больше. Правда, уже без блокнота. И вот теперь, когда с саженцами было покончено, дон Чиччо окинул виноградник удовлетворенным взглядом:

– Ежели все пойдет как надо, года через два увидишь первые гроздья. Максимум – через три.

– Как это – через три года? – изумился Карло. – Так долго? Я-то думал, первый урожай соберем уже на следующий год…

Дон Чиччо расхохотался от души:

– Ага, на следующий год, как же! Придержи коней. Тут терпение нужно. Саженцы должны пройти свой цикл, превратиться в ту лозу, какую ты себе вообразил. Тебе всегда подавай все и сразу…

Карло бросил на него уязвленный взгляд, но пришлось смолчать и проглотить недовольство. Он зависел от дона Чиччо, и пока что надо было держать язык за зубами. Хотя, конечно, его менторский тон начинал порядком утомлять.

– Сейчас надо дать им расти свободно, не вмешиваясь, – продолжал проповедовать дон Чиччо. – О первой обрезке поговорим следующей зимой. А ты пока думай, как винодельню отстроить.

* * *

Кармела проснулась от холода. Поежившись, она повернулась на бок и подышала на озябшие руки. Рядом Никола спал глубоким сном, судя по тяжелому хриплому дыханию. Кармела нащупала на тумбочке будильник и повернула его циферблатом к себе. Семь утра, а звонок заведен только на восемь. Нет уж, подумала она, больше все равно не усну. Лучше пораньше приняться за работу – дел невпроворот. Не счесть пальто, которые нужно подлатать или ушить: ведь они переходят от отца к сыну. А еще фланелевые брюки с истрепанными кромками. Шерстяные платья и костюмы, требующие подгонки по фигуре. Одеяла, на которых нужно заштопать прорехи. В последние недели Кармела работала без передышки. А сегодня еще предстояло лично доставить одежду синьоре Тамбурини. Настоящая морока – на дорогу туда и обратно и на примерку уйдет больше часа. Но Кармела просто не могла отказать: Тамбурини была ее самой состоятельной клиенткой. Предпочитаю мерить платья в теплой спальне, у камина, а не в сырых стенах ателье, говорила она.

Кармела умылась, оделась, побрызгала за ушами жасминовыми духами собственного изготовления (для них она замачивала лепестки в спирте, разведенном очищенной водой).