– Я верю в это. – Глаза Арианны расширились, и она вытащила телефон из куртки. – Забыла тебе сказать. Вчера кто то прислал видео на мой телефон. Видео с той ночи на пляже. То, что Марго сделала с тобой.

Мой живот сжался.

– Что? Кто?

– Я не знаю. Заблокированный номер. Это может быть кто угодно. Наверное, кто то еще, кто слишком часто попадал в неприятные ситуации с Марго. Мне его удалить?

– Оставь. Никогда не знаешь, когда может понадобиться небольшой шантаж.

Она убирает телефон обратно в карман и смотрит на меня.

– Как дела? Ты в порядке?

– Впечатляюще. Лучше не бывает.

– Я знаю. Глупый вопрос. – Она роется в шкафах и достает контейнер с шоколадным порошком и две кружки. – Сидни, в этом доме почти нет еды. Чем ты питаешься?

– У меня еще есть три банки арахисового масла.

Арианна качает головой.

– Я бы посмеялась, только ты не шутишь. – Она наливает воду в кружки, ставит их в микроволновку и устанавливает таймер. – Лукас передал записку для тебя. Я понятия не имею, почему он просто не написал тебе, как нормальный человек. Прочитаешь?

– Может позже.

– Есть что нибудь новое в деле?

– Я не знаю. Этот глупый адвокат не отвечает на мои звонки. Было судебное заседание, мама признала себя виновной, но я не знаю, что будет дальше. – У них нет причин предполагать, что произошло что то, помимо того, что сказала моя мать. Только Аарон может сказать другое. По моему телу проходит мелкая дрожь. Я все еще держу в руках Рэтти. Я усаживаю его к себе на колени, складываю руки на столе и опускаю голову на ладони.

– Ты можешь… ну, ты можешь навещать свою маму? В тюрьме?

Я представляю ее, скорчившуюся на жесткой скамье, одетую в оранжевую или полосатую, или какую нибудь другую тюремную одежду, которую ее заставляют носить.

– Я не хочу ее навещать.

Арианна на мгновение замолкает. Микроволновка гудит.

– Но разве ты не хочешь повидать свою мать?

Я опускаю голову.

– Нет, – говорю я столешнице.

– Почему?

– Потому что она дерьмовая мать, вот почему.

– Ну, она идет в тюрьму ради тебя. Она явно тебя любит.

– Любит? – Я не могу сдержать горечь в своем голосе. – Она опоздала на восемнадцать лет.

Стул скрипит о линолеум, когда Арианна садится.

– Сидни… Твоя мама… Я уверена, если бы она знала, все сложилось бы по другому.

Я фыркнула.

– Возможно в твоей идеальной жизни.

– Просто… она не знала. Я имею в виду… так ведь? – Ни одна мать не допустит этого – вот слова, которые она не произносит.

Микроволновка пищит.

– Она знала, – шепчу я, когда тяжесть знания, с которым пришлось жить долгие годы, вдавливает мое тело в пол.

Арианна достает кружки, насыпает шоколад, возвращает кружки на стол. Никто из нас не прикасается к ним.

– Пожалуйста, прости меня за эти слова, но ты абсолютно уверена? Откуда ты знаешь?

– Потому что я ей рассказала.

Тело Арианны напряглось.

– Что?

– Она сказала… она сказала, что я его соблазнила. – Слова на вкус как смерть на моем языке

– Ох, Сидни.

Стыд переполняет меня.

– Не говори, что тебе жаль. Не смей. Мне не нужна твоя жалость.

Арианна вздыхает.

– Это не жалость. Это называется забота о другом человеке.

Я заставляю себя дышать. Впиваюсь пальцами в мохнатую шерсть Рэтти. Она права. Я знаю, что она права. Я могу ей доверять. С ночи пляжной вечеринки Арианна доказывала это сотни раз. Она не заслуживает моей постоянной подозрительности, всех моих острых углов.