Дни сливаются воедино. Я все жду, когда проснусь от этого кошмара, но так и не просыпаюсь.

Глава 27

Уже несколько дней я понятия не имею, что происходит. Знаю только, что маме назначили государственного защитника, так как у нас нет денег. Он никогда не звонит. Это подруга детского омбудсмена, Мишель или Микаэла, или что то в этом роде, звонит мне, чтобы сказать, что маме предъявили обвинение.

Общественный защитник настаивал на низкой сумме залога. Я не знаю, пятьсот тысяч – это мало или нет, но мы не могли внести и одного процента от этой суммы, не говоря уже о той безумной сумме, которую потребовал бы залог.

– И что дальше? – спрашиваю я у нее, крутя кольца на пальцах снова и снова.

– Поскольку твоя мать признает себя виновной, юристы будут сражаться на досудебном совещании. Они должны прийти к соглашению по поводу обвинений. Затем дело будет рассматриваться судьей. Защита просит вынести приговор, а прокурор дает рекомендации. Судья принимает решение.

– И на этом все?

– Да, дорогая, но я позвонила, чтобы рассказать о твоей тете. Я связалась с ней. Дала ей твой номер, так что она может позвонить тебе. Она еще ни на что не решилась, но очень надеюсь, что возьмет мальчиков и вытащит их из системы.

– Когда я смогу их увидеть? – Я думала о них миллион раз каждый день. Как им должно быть страшно. Все ли с ними в порядке? Никто их не обижает? Я ненавижу свою беспомощность. Я ненавижу мысль, что их нет из за меня.

– Скоро, милая. Я обещаю. Все это сложный процесс. Там много волокиты.

– У Аарона есть Рэтти?

– Что?

Мой голос дрожит.

– Его плюшевый кролик. Любимый. Он спит с ним каждую ночь.

– Не думаю. Я могу принести его ему, как только дом перестанет быть местом преступления. Держись, хорошо? Мы позаботимся о них. Я обещаю.

Я нажимаю кнопку завершения и опускаюсь за кухонный стол Арианны.

Пастор Торрес оставил на столе экземпляр газеты «Касс Каунти Газетт». «Женщина из Брокуотера убила мужа и призналась», – гласила статья, третья сверху. Даже после смерти наша семья не заслуживает заголовка на первой полосе. Я сталкиваю газету со столешницы и смотрю, как она падает на кафельный пол.

Глава 28

Через два дня мне сказали, что я могу вернуться в дом.

Земля вокруг – бесплодная, замерзшая, коричневая, небо раздулось от несбывшихся обещаний снега. Солнце не показывается уже несколько дней. Стебли кукурузы на полях за нашим домом засохли, сморщились и раздавлены в грязи.

Я вхожу в дом и брожу по комнатам как призрак. В доме нет ни света, ни тепла. Я плотнее обхватываю себя руками. Так холодно, что я вижу свое дыхание. Тени позднего вечера расползаются от каждого предмета, теперь суровые и незнакомые. Здесь пахнет по другому. Все здесь другое. Это не мой дом.

Я смотрю на закрытую дверь спальни моих родителей. И не открываю ее.

В моей комнате все ящики комода открыты, содержимое высыпано на ковер. Три ящика треснуты. Покрывало сдернуто с кровати, все мои книги выброшены из книжного шкафа, шкаф вывернут наизнанку. Я пинаю кучу одежды на полу рядом с кроватью. Деревянное сердце, которое Лукас вырезал для меня, лежит поверх смятых джинсов. Я поднимаю его и аккуратно кладу на комод. Я не могу думать о нем сейчас, не могу думать о том поцелуе, об огне, который он разжег под моей кожей. Я быстро моргаю, смотрю на знакомые стены, на бабочек, их гладкие тела, их атласные разноцветные крылья.

Покинув свою комнату, я захожу в спальню, которую делят мои братья. Кровати стоят рядом друг с другом под окном, покрывало Фрэнки покрыто спиральными самолетиками, у Аарона – с Винни Пухом.