– Это семейные рецепты, доставшиеся мне от прабабушки. Моя абуэлита делала лучший флан. И арепас. Но моя мама? У нее так не получается. Вот, пожалуйста. – Она достает выцветшую, помятую карточку. – «Sudado de pollo» . Нравится курица с рисом? О, и бананос каладос. Жареные бананы по колумбийски. Не так экзотично, но, думаю, сойдет.

– Я даже не понимаю, что ты только что сказала. Кроме того, что это должно быть сложно. Не готовь это для меня.

– Я готовлю для себя. Эти рецепты напоминают мне о моей абуэлите. И приготовление еды меня успокаивает. Теперь я готовлю все семейные блюда. Не то чтобы мы правда ели все вместе.

– Ты ешь? Типа, настоящую еду? – спрашиваю я. Ее леггинсы выглядят мешковатыми.

– Думаю, у нас здесь уже есть все необходимое. – Арианна игнорирует меня, роясь в шкафах и холодильнике, доставая ингредиенты.

– Могу я хотя бы помочь?

Она качает головой.

– Нет, спасибо. Я люблю готовить сама. – Она нарезает лук, красный перец, свежий чеснок и помидоры. Затем наливает немного масла в большую кастрюлю и добавляет туда нарезанные овощи, соль и перец. – Теперь расскажи мне, что происходит. Кроме очевидного, я имею в виду. Что то еще случилось.

Я бросаю на нее тяжелый взгляд.

– Ты ужасно проницательна для королевы красоты с кудрявой головой.

Арианна мрачно улыбается.

– У меня много талантов.

Я рассказываю ей о визите детектива, о том, что она сказала. Чем больше я говорю, тем больше Арианна хмурится. Она добавляет в кастрюлю розовые куриные ножки, воду, порошок кумина и что то вроде специи «Sazòn Goya»  и стоит у плиты, помешивая.

– А что с Аароном?

– Он солгал ради меня, но не знает, что было два выстрела.

– Бедный парень.

Я смотрю на свои руки, кручу кольца на пальцах. Мои мысли дико скачут в голове. Я никак не могу их упорядочить.

– Может, мне стоит ей позвонить?

– Позвонить кому?

– Детективу.

Арианна откладывает деревянную ложку и смотрит на меня.

– Ты с ума сошла?

– Может быть. Я не знаю. Может быть, это правильно.

– Сидни Шоу? Ты, размышляешь о том, как поступить правильно?

– Временами со мной случается. Я не знаю. Не хочу заставлять Аарона лгать ради меня. Мне противно заставлять тебя лгать ради меня. Я ненавижу, что моя собственная мать несет наказание вместо меня. Может быть, детектив права.

Арианна ставит пароварку и засыпает две чашки сухого белого риса.

– А может, она просто пытается тебя подловить.

Мой желудок сводит судорогой. Моя мама попадет в тюрьму. Моя мать сидит в камере, прямо сейчас, окруженная бетонными стенами. Она виновна во многих вещах, но не в этом. О чем она думает? Почему она это делает?

– Это работает.

Арианна поворачивается лицом ко мне. Прижимает руки к животу, прямо над шрамом.

– Почему ты сделала то, что сделала?

– Чтобы это прекратилось. Чтобы защитить свою семью.

– У тебя получилось? Твои братья в безопасности?

– Да, но…

Она нарезает круглый желтый картофель так сильно, что нож втыкается в деревянную разделочную доску. Арианна бросает картофель в кастрюлю и поворачивается ко мне, ее лицо выражает сосредоточенность.

– Если бы ты сейчас сидела в тюремной камере, твои братья находились бы в безопасности с твоей мамой?

Я представляю себе мальчиков, затаившихся в своих комнатах, испуганных и голодных. Представляю, как Фрэнки приходится готовить еду, убирать за мамой. Всегда ли он будет помнить, что нужно тушить ее сигареты? Сможет ли он добраться до продуктового магазина без машины? Хватит ли у него сил дотащить ее до кровати, когда она потеряет сознание на диване или на полу?

– Она едва помнит, как накормить себя, не говоря уже о них.