И тогда она окажется… да, где?

Где-то на безлюдной площадке для отдыха водителей. В ситуации Зои это была не свобода, а, скорее, ее противоположность.

Черт.

Здесь, в трейлере, Зои чувствовала себя абсолютно потерянной. Вся в крови, обезумевшая от боли. Но от одной мысли, что придется бежать через промозглую темень, пронзаемую ревом моторов, ее бросало в дрожь. И все-таки наполовину открытый замок был ее шансом. Может быть, единственным и последним. Она должна им воспользоваться. Но если взломает дверь, оба, Якоб и Линн, услышат шум. У нее будет лишь несколько минут – а может, даже секунд, – чтобы спрятаться.

Часы тикали. Скоро Якоб заведет мотор и заметит, что дверь трейлера плохо закрыта; возможно, на панели приборов даже вспыхнет предательская лампочка, хотя в такой старой модели это маловероятно. Но откуда ей знать?

В любом случае время утекало.

Вооружиться. Сбежать. Найти помощь.

Мозг Зои работал в режиме стаккато. Ее моторика тоже.

Сначала она распахнула дверцы кухонных шкафчиков.

Кастрюли, тряпки и пустая бутылка из-под лимонада. Никакой еды.

Затем она проверила шкафчики в туалете.

Мыло, туалетная бумага, крем для рук, тампоны.

Ничего, что сгодилось бы как оружие. Или хотя бы в качестве карандаша, чтобы написать для Милана шифр, как только выберется отсюда.

За пакетом бельевых прищепок стоял старый баллончик лака для волос, который можно было бы превратить в миниатюрный огнемет, но без спичек или зажигалки не получится.

Хотя…

Зои в голову пришла идея.

Она знала, что далеко не уйдет. Только не в ее состоянии. Но если доберется до туалета для инвалидов и найдет там то, на что надеялась, у нее появится реальный шанс выжить. А если нет, то этот лак для волос мог сыграть решающую роль.

Поэтому она схватила баллончик, покинула туалет трейлера и попыталась реализовать свой отчаянный план, больше походивший на карикатуру.

26

– А почему нет? – спросила Линн, явно недовольная тем, что Якоб ей возразил. Она всегда дулась, как маленький ребенок, когда что-то выходило не по-ее.

– Потому что Милан что-то заподозрил. Мы не можем просто так убить Зои. Он не станет выполнять наши требования, если она не будет подавать признаков жизни.

– Я могу выдать себя за нее, – предложила Линн.

– Тогда с самого начала нужно было так поступить. Теперь он заметит разницу в голосах.

– Она ведь с ним даже не говорила. Только кричала.

«Да, но он может спросить тебя о сообщении, а ты не будешь знать, что ответить, потому что об этом я тебе ни за что не расскажу. Иначе ты сразу же убьешь Зои, и тогда мы можем забыть о деньгах».

– Скажи, тебя действительно не смущает, что Зои умрет? – Якоб задал этот вопрос не потому, что сомневался, а просто из любопытства.

– Не переживай. – Линн сухо рассмеялась. – В жизни есть вещи, которые куда важнее здоровых отношений между матерью и дочерью.

В этот момент Якоб услышал звук, напоминающий хруст пластика. А вскоре заметил тень, метнувшуюся в боковом зеркале.

«Твою мать, как…»

– Придурок, ты что, не закрыл дверь? – задохнулась от злости Линн, которая тоже увидела, что происходило снаружи. – Гребаный идиот! – закричала она, но Якоб уже выпрыгнул из кабины водителя.

Вслед за тенью Зои.

27

Зои

Холод встретил ее пощечиной. Ударил в лицо и обжег сначала щеки, а потом стопы.

Зои была босиком – и поняла это, лишь когда ступила на стылый асфальт.

Гонимая страхом, она бежала прочь от трейлера, в безысходность.