Гонимая страхом, она бежала прочь от трейлера, в безысходность.

То немногое, что Зои в панике могла различить, со всех сторон граничило со смертоносными однообразными зонами – автобаном и поглощающими любой свет и жизнь полями, которые в искаженных болью фантазиях девочки превращались в темные заболоченные ландшафты. Один только туалетный домик с фонарем на острой крыше выступал перед ней из темноты, как маяк.

У меня получится. У меня получится… вряд ли.

Уже с резкой болью в боку, она слышала за спиной возбужденные, почти панические крики Линн. И шаги. Бегущие по грязному асфальту кроссовки.

Якоб, этот идиот.

Но, к сожалению, идиот с ящиком, полным инструментов, которые он опробует на ней, как только поймает. И речь шла о каких-то мгновениях. Мгновениях, которыми она должна воспользоваться.

Зои наступала на щебень, и замерзшие окурки, и эта боль казалась ей почти благоденствием по сравнению с болью в кисти.

Она бежала мимо урны к средней двери туалетного домика, сжимая в руке лак для волос, как эстафетную палочку.

– Помогите! – крикнула Зои. Бессмысленная трата воздуха, потому что здесь никого не было. Только не сегодня, в пятницу вечером да в такую мерзкую погоду. Завтра здесь будет скопление грузовиков из-за запрета на поездки большегрузов в воскресные дни, но сейчас была одна лишь ночь, холод и ее преследователь.

Якоб, который быстро сокращал дистанцию между ними. Его шаги становились все громче, а дыхание даже не сбилось.

Буммм.

Зои налетела на туалетную дверь, которая открывалась наружу. Потянула ее на себя. Закрыла за собой.

«Черт возьми, где же, где же задвижка?»

Нашла, повернула. Выдохнула. Пытаясь справиться со страхом. И непередаваемой болью в руке, которая заполнила то место, где раньше был палец.

– Помогите!

Задыхаясь, она отпрянула назад, когда дверь задергалась, но Якоб с его яростными криками остался снаружи.

Пауза.

Зои нагнулась и подышала на свои грязные, закоченевшие ноги. Сердце билось в ушах сильнее, чем кулаки, барабанящие снаружи по алюминиевой двери туалета.

Так, дальше.

Расслабляться нельзя. У нее оставалось не больше минуты – вряд ли этого хватит, чтобы привыкнуть к вони испражнений, которая за годы буквально въелась в стены туалета. Моча, кал, хлорка и рвотные массы. Полное отсутствие свежего воздуха. Слава богу, хотя бы свет работал. Об этом Зои даже не подумала: в темноте она бы растерялась, но лампа с предохранительной решеткой на потолке освещала тоскливую обстановку дрожащим неоновым светом. Запачканный унитаз без стульчака, расшатанные поручни для инвалидов-колясочников, места для маневрирования достаточно, но кнопки экстренного вызова нет.

Проклятье!

Зои этого опасалась. Она предполагала, что будет непросто, но, убедившись, обессилела еще больше.

Эти долбаные дети. Или подростки. Или кто бы там ни вырвал шнур из потолка. Вместе с электрокабелем. Кнопка вызова экстренной помощи для инвалидов была уничтожена вандалами; унитаз, зеркало и фурнитуру давно постигла бы такая же участь, не будь они сделаны из практически неубиваемой стали.

Черт!

Остается план Б.

Зои сканировала глазами стены туалета, все-таки здесь она не ошиблась. Они были исписаны – в основном маркером или ручкой, но некоторые детки поработали и баллончиками с краской.

«Слава богу».

От облегчения Зои испытала нечто похожее на эйфорию, но тут за спиной послышался шум дрели.

И это она предвидела: Якоб не успокоится и не оставит ее здесь одну, а сходит за своими инструментами, чтобы высверлить замок.

Зои вытащила из диспенсера пачку бумажных полотенец, несколько раз сбрызнула их лаком для волос, пока они хорошенько не пропитались. Одновременно подыскивая подходящую туалетную живопись.