— Клянусь, не знаю, как они тут оказались.

— А может, твоя баба их купила в магазине? — валяли дурака.

— Где помидоры, огурцы? — повысил голос участковый.

Один из алкашей ответил, погладив себя по животу:

— Ну чего ты взъелся! Всего-то на «Чебурашку» толкнули! Не облезла эта Варька!

— Вот что! Всем встать! И марш в милицию! Живо! — скомандовал участковый. И, заперев всех троих на замок, вызвал их жен, Варвару, Александра.

— Починят вам теплицу! Наши родственники в три дня все наладят. Даже лучше, чем было, сделают. Рассаду любую дадим. Заплатим, что пожрали наши обормоты! Только не сажайте их, не доводите до суда, не пишите заявление! — голосили жены алкашей.

— Таких мужуков взашей гнать впору! А вы за их держитесь! — серчала Варвара, загружая в телегу корзины с огурцами, помидорами, бережно укладывая холсты с работами зятя.

Александр радовался, что забулдыги не успели пропить картины. Все остальное его мало беспокоило. Зато Варвара разошлась не на шутку:

— Теплицу споганили, зверюги!

— Наладим! Завтра родственники придут.

— Всю зелень погубили, ироды!

— Новую дадим!

— Мальчонка со страху из дому сбег!

— Разыщем! С-под земли достанем! — уговаривали бабу, умоляли не губить души и семьи.

— Ну что, Варвара? Напиши заявление! — протянул лист бумаги участковый и предложил бабе присесть.

— Скажи-ка, Данил, как ты смекнул, что эти аспиды у меня разбой учинили? — не торопилась писать заявление Варвара.

— Кроме них некому. Уж если из их домов брани не слыхать, знай, что-то замышляют. Или уже успели где-то отличиться. Устал я с ними. Пора проучить всерьез. Пиши!

— Послушай, Данил! Мы друг друга много лет знаем. Поверь мне, раз бабы за них вступились, значит, не вовсе пропащие. И еще! Лучше хоть какой-нибудь мужичонка, нехай завалящий, чем навовсе никакого! Это я тебе правду говорю. Зачем же я стану враз трех баб сиротить? Нехай они сами со своими мужуками разберутся! Мне их слез не надо. И писать не стану.

— А я сколько должен с ними мучиться?

— Такая твоя собачья доля! — вздохнула Варвара.

— Я ж тебя еще с девок помню! Ох и норовистой была! Но теперь круче стала! И все же, знай, если заявление не напишешь, больше не приходи сюда с жалобами! Не стану помогать!

— Куда ты денешься от нас? — рассмеялась Варвара и добавила: — Но если не поставят теплицу, как раньше, не заплатят за разбой, пропишу про них куда хошь! Это точно сказываю! — пошла мимо жен алкашей, высоко подняв голову.

Утром, чуть свет, к ним на двух санях приехали мужики из деревни восстанавливать теплицу… И сразу взялись за дело.

В доме, несмотря на все это, было тихо и холодно. Взрослые и даже дети ходили молча, стараясь не смотреть друг на друга.

И только Варвара не изменила прежней привычке. Придя в сарай, заговорила со своею кобылой:

— Слышь, Шурка! Сбег от нас Сергей! Навовсе ушел. А куда? Где его теперь найти, никто не знает. Все мы пред им обосрались! Все до единого! Все горе на его головушку вылили. Он же и вовсе ни при чем. Все алкаши проклятые. Из деревни! А Валька на Сережку все взвесила. Заблажила. И мы, заместо того, чтоб ей рот закрыть, в теплицу кинулись. Об мальчишке запамятовали. Про его боль не подумали и не успокоили. И он, сердешный, в чем стоял, в том и сгинул. Уж какой малец был, теплый да добрый, руки умелые.