В родильном доме они лишь издалека увидели Стешу. С четвертого этажа она показала маленькое личико дочки, которое так и не удалось разглядеть и запомнить.

Стеша что-то говорила, улыбалась, но ни Сергей, ни Александр ничего не поняли. Они смотрели на изменившуюся женщину. Она сияла счастьем. Она снова стала матерью. У нее появился еще один якорь и смысл в жизни. Маленький человечек, спокойно спавший в ее руках.

— Дочурка! Машенька! — улыбался Александр.

— Сестра! Кажется, это уже навсегда! — радовался Сережка, садясь в автобус, уходивший в Дубровинку.

<style name="80">Глава 8 <style name="80">П<style name="60">ути-дороги дальние

— Ты знаешь, Макарыч, я никогда с этой работой не был связан! Понятия о ней не имею! — говорил Калягин.

Но Макарыч рассмеялся:

— А что, по-твоему, я экспедитором родился? Иль знал это дело? Да я с харчами и барахлом знаком был знаешь где? С «малиной» по кабакам бухали! Вот там и закусон, и выпивон, и блядвой! А барахло барухи приносили. Отменное! Я ж белья исподнего никакого не нюхал, кроме шелкового. Ну и прочее — загранка! Нынче грузы возим знаешь как? Поступил заказ на машину. Просят перевезти товар из Москвы в Красноярск. Вот, как теперь. Макароны, конфеты, крупу, курево. Заказчик оплачивает погрузку, перевозку, разгрузку и сохранность груза. Нам башляют наличкой за тонно-километры. Оплата, в зависимости от груза — что везешь? Но нам надо держать нос по ветру всегда. Вот доставил сюда груз, а на обратный путь найду заказчика или нет?

— А разве не оба конца оплачивают?

— Конечно, оба! Но прихватить груз разве лишнее? Вот я отсюда поеду груженым. Повезу лес. В Кострому! Оттуда тоже, чтоб не мотаться порожняком, кого-то зацеплю!

— Если в Хабаровск?

— Да хоть на Колыму! Лишь бы не в зону.

— Ну, хорошо! Ты сам мотаешься! А я при чем?

— Во, мудило! Никак не врубишься! Иль мозги заплесневели? У меня этих колес, знаешь сколько? В ряд выстроить, Колымской трассы маловато будет. А она аж две тыщи километров! Доперло? Но людей нет. Одно говно! То пьянчуги, то ворюги! А в нашем деле мера во всем — главное!

— Я не справлюсь! Да и не привык мотаться с коробейниками. Не терплю их духу! — признался Николай.

— Во, козел! Дает угля! Ты с какого хрена свалился? Нынче спекулянты бизнесменами называются. Секи! Около них все харчатся! Это раньше спекулянтов, торгашей живьем в сугробах урывали — на Колыме и в Воркуте! Нынче — хрен! Живучими оказались пропадлины! Вот, фартовых, глянь, почти под корень извели! Приморили всех по северам навечно! Сколько нас осталось из прежних, мелочь, пыль! А эти — блохотня, выжили! Как ни дави! И нынче жиреют!

— Так ты с ними кентуешься? — изумился Николай.

— А что с того? Они наличку гонят чистоганом! Кто ж еще сумеет нынче расплатиться за фуру? Ты брось форс! Теперь все, кто раньше при должностях и званиях жили — в спекуляцию сквозанули, чтобы не сдохнуть с голоду! Ты глянь, кто нынче в бизнесе прикипелся? Кто раньше за это судил! Во! Ну а фартовые, как и тогда, всех в своих клешнях держат. Навар гребут лопатами. Кто в «крыше», кто в киллерах. По-нашему — мокрушники. Все нынче годятся. На всех поднялся спрос. Все в цене! Мне вон тоже предложили по старой памяти паханить «крышами». Ну, наехали на одного козла. Тряхнуть хотели файно. И обломилось бы. Но тут… Из боковухи подвалила такая фря! Я и заторчал! Посеял, зачем ввалился! И к ней.