— А что я у тебя иметь стану? — спросил Николай.

— Ну! Узнаю падлу! Вот это уже разговор! Хиляем в кабак! Там потрехаем!

— Я пустой!

— Зато у меня кое-что водится! — хлопнул себя по животу, на каком топорщился пузатый кошелек.

Макарыч сделал большой заказ. Не скупился человек. Официантка, молодая девка в короткой до задницы юбке, едва успевала приносить заказанные блюда.

— Пей, Колька! За нашу волю подневольную. За жизнь собачью! Ведь никто не знает, что завтра нас ждет! — наливал коньяк в стаканы, пил залпом, но не пьянел. — Пей! Хавай! За все, что недоели в зонах! Говоришь, что ни за что сидел? А кто тебе вякнул, будто я сел виноватым? Если б я, родившись мужиком, был еще и кормильцем, то не стал бы вором! Доперло? Я ведь не в «малине», в деревне на свет появился. А там за трудодень платили — пять копеек! Ты можешь себе такое представить? Нет? Моей матери за пятьдесят лет работы в колхозе платили пенсию — восемь рублей в месяц! Это — при Хрущеве! На эти деньги ни жить, ни сдохнуть! Ты б видел ее руки! Я мальчишкой на тракторе вкалывал сутками. А что имел? Рубь в копу, хрен в жопу! Вот и надоело все! Пошел воровать! От злости. От того, что, схоронив отца, помянуть его было нечем. У воров я быстро освоился. Способности оценили. А силу — Бог дал. Наградил за отнятое детство. И пошел в дела. За месяц сорвал столько, сколько за десять жизней в колхозе не получил бы ни за что. Я и теперь не жалею ни о чем. В колхозе давно б сдох! А так — дышу! И пусть меня в жопу поцелует любой, кто скажет, что я — падла и хреново канал! Плохо в зоне? А разве файней сидеть у постели матери, когда она умирает, и не иметь ни гроша за душой на лекарства? А ведь могли ее спасти! И отца! Кто их у меня отнял? И только ли у меня?

— Успокойся, Макарыч! У меня целую жизнь отняли, искалечили всю судьбу. Зачем живу и сам не знаю! — сознался Николай.

— Во! Потому и ботаю тебе! Давай кучей дышать, своей сворой! — настаивал Макарыч.

— Сколько иметь буду? — настырно повторил вопрос Николай.

— Не меньше двух лимонов в неделю!

— Недельный заработок — два куска? — уточнил Калягин.

— Не меньше!

— Согласен! — ответил, не задумываясь.

— Тогда завязываем бухать! — оглядел круглый зад официантки, похлопал по нему и сказал вздохнув: — Эх-х, времени маловато! Придется в другой раз сюда свернуть! — Рассчитался щедро и вышел, не покачнувшись, несмотря на то, что один выпил три бутылки коньяка.

Вместе с Макарычем Николай пришел в гостиницу. Возле нее, на платной стоянке ждала человека загруженная фура.

— Вот на этой я мотаюсь! А твоя — вон та будет! — указал на фуру, стоявшую поодаль.

— Чем загружена?

— Водяру повезешь! Самый ходовой товар. В Тюмень. Куда и кому, все запишешь.