— Мой кент! Он будет «пахать» с нами. Чтоб за пару недель отшлифовали. Как надо подготовьте. Я ему другую фуру дам. У вас — стажировка! И смотрите, по пути — не бухать. «Пушки» держите наготове! — Последнее напутствие Николай пропустил мимо ушей, не услышал…

— Тогда мы поехали! — сказал шофер и протянул руку за деньгами. Макарыч отсчитал. Отдал водителю, потом экспедитору. Те быстро вскочили в машину, развернулись на площадке и поехали по окраине — на кольцевую, уводящую из Красноярска далеко-далеко.

Мужики коротко оглядели Калягина.

— Как зовут тебя? — коротко спросил водитель.

— Николай!

— Меня — Ленька! А его — Виктор! — кивнул на экспедитора.

«Вот черт? Забыл Арпик предупредить, чтобы не ждала!» — подумал, когда машина, набрав приличную скорость, вышла на магистраль.

«А, ладно! Откуда-нибудь позвоню», — успокоил себя и устроился на сиденье поудобнее.

Шофер, назвавшийся Ленькой, словно потеряв интерес к Николаю, насвистывал какую-то мелодию, внимательно следил за дорогой. Экспедитор Виктор, немного помолчав, спросил Николая:

— Ты семейный?

Николай пожал плечами, не зная, что ответить, и спросил:

— Какая разница?

— Оно, конечно! Мужик всегда так, чуть от дома отошел на шаг — уже холостой! Потому и зовут бабы нас кобелями, что в каждом городе по десятку жен. Хотя, а как иначе, если с законной половиной раз в году видишься. Имена детей забываешь…

— Побочных? — рассмеялся Ленька. И добавил: — Где их упомнишь? За год по два десятка. Откуда знать, кого завтра осчастливишь? А и дети нас не знают. Эти — дорожные… Витька их называет придорожными цветами. А у тебя имеются дети? — обратился к Николаю.

— Сын. И внуки. Двое!

— Счастливый! И как же это тебя Макарыч уломал по свету мотаться? Иль с бабой повздорил, что решил остудить долгой разлукой?

— В нашем возрасте уже не страшно! — отмахнулся Николай, заметив на обочине магистрали кучку «голосовавших» парней. Водитель сбавил скорость, но, подъехав почти вплотную, нажал на газ, машина помчалась по магистрали, оставив парней далеко позади.

— Зачем ты так? К чему ребят обманул? — удивился Калягин.

— Ты первый раз на фуре дальнобойщиков?

— Конечно!

— Тогда знай! На трассе ночью нет ребят! И упаси Господи, поверить «голосующему». Если дышать хочешь, забудь о доброте и сочувствии. Иначе простись с семьей — и навсегда.

— Почему?

— Сразу видно, пороху не нюхал. А Макарыч, старый черт, промолчал. Не решился говорить правду. Иначе вряд ли согласился б!

— О каком порохе мелешь? О чем Макарыч умолчал? — удивился Колька.

— О чем не протрепался? Ну, теперь уж мы далеко. Можно и сказать. Знай, Николай, работа наша и жизнь хуже собачьей. Это от чистого сердца говорю тебе — истинную правду. И Витька не даст сбрехать! Мы уж всякого натерпелись и навидались. Потому как именно мы — дальнобойщики — нынче самый лакомый кусок для рэкетиров — бандюг с большой дороги.