— Надо дотянуть до заправочной и переждать непогодь! — предложил Николай.

— Пожалуй, ты прав! — отозвался Женька.

— Черт! До Орла осталось совсем немного! Километров сорок! И все! Избавимся от груза, там отдохнем! — запротестовал Гришка.

— Иди ты, знаешь куда? Мы еще до Нарышкино не дотянули. А от него еще пилить с час по хорошей погоде! Там вся дорога будет в сугробах. Застрянем — хана! Вытащить некому! Это верняк!

— Не ссы! Прорвемся! — говорил Гришка.

— Куда? — матюгнулся сменщик.

Машина, словно подслушав, забуксовала в сугробе.

— Приехали, твою мать! Сдай назад! Объезжай! — злился Женька.

Григорий сдал назад. Но вперед не смог продвинуться ни на шаг.

— Попухли! Как гниды в дихлофосе!

— Заткнись! — злился Гришка, пытаясь разглядеть трассу, но вокруг сплошная круговерть снега и ветра.

— Слушай! Сбились мы! Как пить дать. Свернули и не заметили. Нет асфальта, столбов! Хана! Где мы? — испугался Григорий.

— В жопе! — рявкнул Женька, злясь на напарника.

— Кончай базлать! Успокойтесь оба! — цыкнул Николай и сказал: — Трасса где-то рядом! Подождите меня, я скоро! — И скрылся в снежной пелене.

Николай шел, принюхиваясь к ветру. Этому научился в зоне на лесоповале. И не раз выходил живым благодаря тому дару.

Трассу он почувствовал скоро. Но на ней пусто. Да и какой водитель согласится помочь в такую погоду? Дай Бог, самому живым добраться, терял надежду Николай. И вдруг увидел снегочист.

— Друг! Выручай! Спаси мужиков! Совсем рядом засели! — влетел в кабину трактора. И уговорил…

Когда фуру выволокли на шоссе, уже никто не спорил, что непогоду стоит переждать на заправочной станции. До нее ехали почти на ощупь, боясь сбиться с пути еще раз.

Водители, продрогнув в заносе, клацали зубами. Но пытались шутить.

— Честно говоря, не верилось, что поможешь, выйдешь на трассу и зацепишь кого-нибудь, чтобы вытащить нас. Думали, придется ночевать в снегу. А к утру вытащили б грейдеры из снега две сосульки. И наши бабы вздохнули б, мол, наконец-то избавились от обормотов! — улыбался Женька посиневшими губами.

— Хрен с ним, с бабьем! Они уже привыкли без нас! А вот детей жаль! Я уже какой год собираюсь сам своих в школу отвести, да все не получается. Хоть бы раз Новый год с семьей встретить. Все время в дороге, как волки! — злился Григорий.

— Что б мы делали без тебя в этом рейсе? Выручил! Не струхнул! — добавил, глянув на Николая.

— Кому-нибудь из вас пришлось бы решиться. Другого выхода не было! — заметил Калягин.

— Это верно! — согласился Гришка и продолжил тихо: — Если б нашли трассу! А коли нет, считай, пропали б оба. У нас это впервые. Раньше никто с дороги не сбивался! — Заруливал на бензозаправочную станцию, не ожидая напоминаний.

Шли недели, месяцы… Николай трудно привыкал к кочевой жизни. Он давно забыл о сне в постели, о домашней еде и бане. Мылся в душевых, наспех. Не обсохнув, нырял в кабину и, завалившись на запасное — спальное место, за спины водителей, ел на ходу, пил стылый чай, привык спать в постоянной тряске, под мат шоферов или песни, какие включали мужики, чтобы не заснуть ночами.

…Ты меня не буди,

Мне еще хорошо…

Проснулся под завывание бабы Николай и долго не мог понять, откуда она взялась совсем рядом и блажит томным голосом:

Ты меня не буди,

Не целуй горячо…

«Тьфу, черт! А ведь поверил, что живая под боком заходится!» — и решил позвонить Арпик.