— Помогите! Не могу! Сдал с непривычки. Давайте по общему заказу меня! Втянуться надо! — подошел к бригадиру.

— Дмитрий! Иван! Помогите новичку! — распорядился бригадир и протянул руку: — Давай деньги! Заработок в конце дня получишь. На всех поровну — сколько получится…

Николай дрожащей рукой отдал свой первый заработок. Его тут же позвали:

— Пошли живей! Спешить надо…

За час втроем еле управились.

Едва помыли руки, Иван сказал:

— Здесь тебе в одиночку не потянуть. И не только тебе! Любому! Сам скоро узнаешь, почему. Тут только вместе! От иных заказчиков такое услышишь, живьем в могилу заскочишь, добровольно. Уж кем только не обзовут! Кусок поперек горла стоит неделями! Когда вместе отбрехиваемся, тут легче!

В восемь вечера к кладбищу подошли три машины. Из одной вышел старик с парнем. Оглядели памятник, установленный на могиле, молча рассчитались и уехали. На второй — два парня. Проверили прочность ограды, установленной бригадой. Долго считали деньги. Отдавали туго, нехотя. Третьи — двое старух — подошли к могиле, кружили вокруг, придирчиво разглядывали.

— А почему бока неровные? Вон сколько кирпичей торчат в стенах! Гроб станут опускать, все посыплется. Иль гроб перевернется. Что тогда? — скрипела одна.

— Да и углы не выведены! Это ж не яма, а могила! Почему так небрежно выкопали? — придиралась вторая.

— Вы что? Сами в ней жить собираетесь? Все равно засыпать будем! Какая вам разница? Или вашему покойнику царские палаты нужны? — не выдержал Николай.

— Грубиян! Ты знаешь, кто здесь будет похоронен? Начальник милиции области! А ты кто есть? — взвизгнула бабка.

— А мне хрен с ним! Я хоть всю милицию закопаю! Какая разница, кем был! Покойники все одинаковы! И должности — заткните себе в задницы! Мертвецу они не нужны. Зароем, как всех!

— Нахал! Жаль, что ты ему не попался, когда он жил! В порошок пустил бы!

— Николай! Идите сюда! — позвал бригадир и сам подошел к кипевшим старухам. Те еще кричали, грозили найти управу на человека. Но бригадир быстро нашел с ними общий язык, успокоил. Расхвалив покойного на все лады, показал Николаю из-за спины сжатый кулак, погрозил. Наговорил бабкам кучу комплиментов, назвав их девочками, зайками, голубушками. Те растаяли, заулыбались. Безоговорочно полезли в кошельки. Рассчитались щедро, по-королевски и, уходя, забыв о предстоящих похоронах, расцеловав бригадира, щебеча, покинули кладбище.

— Чтоб больше не подходил к заказчикам. Слышишь? Ни ногой! С людьми надо уметь разговаривать! Что тебе до покойного? Он своей смертью на жизнь всем нам дал! Зачем его поносить?

— Они меня достали! К могиле стали придираться. Это — не так, то — не эдак! Надо было их самих столкнуть и дать лопату в руки! Тоже мне — старые кикиморы!

— Послушай, Николай! Уж не знаю, как ты справлялся на стройке, но с людьми явно не умеешь общаться. Какая разница нам, кем был покойник, какие у него родственники? Главное, чтоб наше оплачивалось. Вот и все! Другое не должно интересовать никого! Понял меня?

— Хорошо!

— Держи свой заработок. И завтра к девяти, без опозданий! — предупредил бригадир.

Николай пошел переодеться, заодно пересчитал, сколько ему перепало… Изумился.