— Этого на месяц хватит. Остальное ваше.

Борис Петрович, посидев немного с матерью,

предложил Николаю отдохнуть.

Старушка уже постелила постели. И мужчины, оценив ее тепло, легли спать.

Но сон словно посмеялся над обоими.

— Борис Петрович, у вас была семья? — спросил Николай.

— В свое время, конечно! Да только, как и тебе, не повезло. Разошлись. Правда, без истерик и скандалов. Все тихо, буднично. Без взаимных упреков. Поначалу больно было. Со временем прошло.

— Дети есть?

— Взрослая дочь. Она замужем. Имеет детей. Я уже дважды дед. Старший внук учится в школе. Толковый мальчишка…

— Почему разошлись? — поинтересовался Николай, извинившись за любопытство.

— Видишь ли, не совпали наши взгляды на жизнь. Моя жена — преподаватель. Мы с нею поженились студентами. Уже на втором курсе. Но институты не оставили. Моя мать помогала. Работала на обувной фабрике. Дала возможность закончить учебу, защититься. Я стал военным. Грех жаловаться. По службе быстро продвинулся. Двенадцать лет, как в розовом сне. Все было: квартира, машина, мебель, престижная должность, звание. Жена привыкла вращаться в высшем обществе. Казалось, так будет всегда. Но судьба поставила подножку. Одно за другим случились три ЧП. Поначалу трое солдат перестрелялись в моем полку. Получил понижение в звании. Потом на ученьях погибли двое ребят. Тут уж думал, голову снимут. Еле уцелел. А через три месяца оружейный склад взорвался. Честно говоря, я к нему не имел ни малейшего отношения. Но нужно было найти виновного. Я оказался наиболее подходящим, горевшим уже дважды. Вот и сделали из меня козла отпущенья. Из армии выгнали с треском. Все, что имел, потерял в один миг. Честно говоря, решил я тогда застрелиться. Чтоб уйти из жизни без позора. А тут мать нагрянула. Как почувствовала мою беду. Жена ее недолюбливала всегда. Но узнал о том лишь в тот день. Я ведь поделился с женой, что хочу уйти из жизни. Ведь без военки я не представлял себе жизни. И, знаешь, жена согласилась. Мол, конечно, другого выхода нет. Ну, что нас ждет теперь? Позор и презренье. Никуда не устроишься! А так вынуждены будут признать ошибку. Все восстановят посмертно. Даже белье для похорон мне достала. Я не очень понимал, что происходит. Кипела обида на всех разом. Конкретно о жене не думал. Были запятнаны честь и имя мое. Я и схватился за пистолет. А тут, звонок в дверь и… мама… — выдохнул Борис Петрович колючий комок: — Проговорили мы с нею до ночи. Она ни на шаг от меня не отошла. И убеждала: «Ты родился не в мундире. Обычным человеком. С чего взял, что на армии свет клином сошелся? Руки, ноги, голова — на месте. А работу сыщешь. Она никакая не позорит. Стыдно человеку терять себя от такой мелочи! Что должности и звания значат? Они — шелуха!» Короче, нашла нужные слова! Убедила. Уговорила поехать к ней. Пожить, отдохнуть. Жена, понятно, отказалась. А я уехал. Через два месяца письмо получил. Попросила согласия на развод. Сообщила, что хочет создать новую семью. Я ей не стал мешать. Дал вольную. С тех пор и не виделись. Она в Москве так и живет. Иногда пишет о дочке, внуках… Но сердце уже не болит. Отлегло. Когда прошел первый шок, стал анализировать. Дошло до меня, все годы чужим для нее был. Иначе не согласилась бы на самострел. Попыталась отговорить, удержать. Да где там! Такое только мать умеет. Одна в целом свете.

— А дочь навещала?

— Приезжала два раза. В гости. Но какой с нее спрос? Она жила с матерью, отчимом. У нее совсем иные измерения. Мы на разных языках говорим. И ценности у нее иные.

— Жена знает, где работаете?

— Это ее не интересует. Она перестала меня воспринимать. А и у меня все отгорело в душе.