— То есть, ближайшие десятилетия — потеряны, поэтому мы ляжем на дно и замрём… — начал Эльф, но Белка тут же оборвала его.

— Йон сказал мне, что его отец собирается делать в Дого революцию. Социалистическую революцию. Йон сказал, что если мы хотим, он может взять нас с собой.

— Правда? — склонился к ним Сатир.

— Правда, — заверила его и Эльфа Белка. — Во время последней нашей встречи сказал. Ты, Сатир, тогда ещё в «коме» был.

Эльф повисел некоторое время молча. Глубоко вдохнул густого от весенней сырости ветра и попросил, задрав голову кверху:

— Сатир, вытащи меня, а то я сам что-то не могу.

— Мне кажется, из такого положения самостоятельно выбраться вообще невозможно, — заметил тот, вытаскивая Эльфа, старающегося не смотреть в тёмную пустоту под ногами.

— Вот ещё! — фыркнула Белка, ловко перехватила руки, повернулась лицом к стене и, подтянувшись, перекинулась на крышу.

Эльф попытался что-то ответить и не смог. По его телу ходили волны крупной дрожи.

Сатир открыл новые бутылки и раздал друзьям. Эльф жадно отпил несколько глотков, сел подальше от края крыши и, обняв себя за плечи, попытался успокоиться. Время от времени он качал головой и что-то тихо шептал. Постепенно дыхание его выровнялось, дрожь отпустила, он погрузился в задумчивость. Взгляд устремился куда-то чуть выше сияющих московских полей. Лицо стало спокойным и красивым, словно у спящего младенца, которому снится что-то хорошее, на губах пригрелась светлая, немного усталая улыбка.

— У тебя, что вообще отсутствует страх высоты? — шёпотом, чтобы не услышал Эльф, спросил у Белки Сатир.

— Да, какое там! — улыбаясь зашептала та в ответ. — До сих пор пустота внутри, как в космосе. Такое ощущение, что я сейчас схлопнусь.

Она приложилась к бутылке и Сатир услышал, как стеклянное горлышко выбило лёгкую дробь о Белкины зубы.

— Так чего ж ты за Эльфом-то полезла?

— Страшно мне за него стало. Он ведь самый несчастный из нас, самый слабый. Я боюсь за него. Вот и захотелось поддержать, — она нервно усмехнулась, чуть не подавилась портвейном и закашлялась. Сатир несколько раз хлопнул её по спине, она благодарно кивнула в ответ и подняла руку — «достаточно».

— Позвоночник сломаешь, — осипшим голосом сказала Серафима. — Ты бьёшь, как будто лошадь копытом в спину лягает.

— Так что, когда этот ваш Йон обещал объявиться? — негромко спросил Сатир.

— Сказал, когда всё станет более или менее реальным, тогда и придёт. А ты хочешь ехать в Африку?

— Можно подумать, ты не хочешь!

— Я бы хоть сейчас ноги в руки и по рельсам в Дого, — сказала Белка, потряхивая кулачками от избытка ощущений. — Но только сначала надо Тимофея как-то устроить. До этого я никуда не двинусь.

— Если Истомина и вправду хочет его к себе взять, то это выход.

— Выход, — согласилась Серафима. — Только старая она уже, Истомина-то. На её пенсию они не проживут.

— У Тимофея квартира есть. Её сдать или продать можно. Тоже деньги. Я дам Истоминой адрес одного моего знакомого юриста…

— У тебя был свой юрист? — рассмеялась Белка. — Может, ты ещё и услугами психоаналитика пользовался?

— Нет, — отмахнулся Сатир.