– А чего? – ангел заерепенился, поправил волосы, распрямил плечи, – Мужики мы видные, где‑то даже симпатичные…

– Дурень ты, а не ангел. Читал про амазонок? Они ж всех мужиков под нож пускали. А ты…

За стенами послышался громогласный звук трубы. Я выглянул. Вне досягаемости от копий и стрел лилипутов стояло трое хруков.

– Узур, к тебе делегация пожаловала.

Король, прикрываясь круглым щитом, выглянул.

– Эй, вы, маленькие слизняки, наша повелительница желает, что бы вы выслушали ее требование, – прокричали парламентарии.

– Что еще хочет от моего народа эта бесстыжая дылда? – в свою очередь прокричал король.

– Наша Повелительница обещает, что ваш городишко через пару часов превратиться в груду камней. Если вы не выполните одной ее воли.

– Что она хочет?

– До драгоценных ушей Повелительницы дошел слух, что у вас гостят трое чужих. Отдайте их нам, и мы оставим вас в покое.

– Мне кажется, это никогда не кончиться, – Мустафа пошарил глазами вокруг, собираясь найти путь к спасению.

– Неприятная история, –пробурчал я, – Только сумели выкарабкаться из одной ямы, тут же попадаем в другую. Но все дело в том, что нам придется по своей воле сдастся.

– Да никогда, – это Зинаида гонор показывает, – Чтоб я, к этим… Не пойду.

– Ты б лучше помолчала. Раньше надо было мозгами шевелить. Если б не твои причуды, давно были в другом месте.

Зинаида заткнулась, сраженная логикой, а к нам уже направлялся сам король.

– Начинается, – пробурчал ангел. И как всегда накаркал.

Перед тем, как обратиться к нам, король с минуту чесал затылок, обдумывая действия и заодно ожидая, пока его ребята не окружат нас со всех сторон.

– Слышь, Герои? Дело вон как повернулось. Я, конечно извиняюсь, но обстоятельства сложились так, что ради благополучия моего народа я вынужден отдать вас в руки правосудия представителей соседствующей с нами страны.

– Да мы понимаем, – закивал я, – Политический кризис, так сказать.

– Во, во! Кризис, – поддакнул Узур Первый, – Вы парни молодые, может в живых и останетесь. А вот с девчонкой посложнее. Снесут голову и закопают где‑нибудь в пустыне. Может оставите ее мне. А с повелительницей я сам договорюсь.

– Как же, хрен старый, – взорвалась Зинка, – У меня мозги уже на место встали. Чтоб всю жизнь молодую на тебя пахать. Да ни за какие сокровища.

– Ну и ладно, – слишком легко согласился король, – Значит всех троих и сдадим. Только без обид. Ежели в живых останетесь, заходите в гости, чайком побалуемся. Взять их.

– Мы сами, – остановил я короля, – Мы ж все понимаем. Не надо лишних жертв. И слез не надо.

Сопровождаемые толпой солдат, мы спустились со стены и нас вежливо выпроводили за ворота.

Когда створки за нами закрылись Мустафа обнял Зинаиду за плечи:

– Ты Зин помни всегда, даже если убивать станут, я тебя не променяю ни на какую другую. Люблю я тебя. Вот.

– Вы ребята не о том сейчас думаете, – прервал я начинающийся лирический диалог, – Того и гляди нас всех на деревьях развешают, а вы все о чувствах. Оставьте их на после похода. Так сказать на шесть часов вечера. Пошли. Нас ждет торжественный эскорт.

Через несколько минут мы оказались заключены в крепкие руки подскочивших женщин‑воинов. На меня и Мустафу нацепили кандалы, а Зинаиду затолкали в клетку. Потом погнали вперед. И долго я еще видел, как, вытирая слезы, машет платком маленький король великой страны.