Короче, ребята пустились наутек.

Пока они выстраивались в очередь у дверей, я обшарил глазами комнату, подобрал со стола отобранные у меня вещи и подошел к принцессе.

Зи‑Зи давно поняла, что плохого с ней ничего не сделаю и теперь молча висела на крюке, дрыгая короткими ногами.

– Где мои друзья?

Принцесса молчала, только зло таращила глазами.

– Ты в молчанку не играй. В этой комнате имеется достаточно способов заставить тебя заговорить. Хоть раз на собственной шкуре испытаешь. Но я не злодей какой‑то. Имею понятие, что с твоей смертью может окочуриться все ваше королевство. Не заставляй меня становиться злым. Где?

В ситуациях, когда женщинам угрожает опасность, связанная с посягательством на их красоту, они становятся сговорчивыми. Нет, нет, лучше всю голову отрубите, а брови не выщипывайте! Лучше руку по локоть отхватите, а маникюр оставьте. Вот такие они – женщины.

– Девчонка в покоях отца, а дружок рядом, за стеной.

– Вот и ладненько, маленькая. Веди себя хорошо, и будешь всю жизнь счастлива. Кстати, – я остановился, что бы задать самый последний, давно интересовавший меня вопрос, – Ты случаем не слыхала о Сердце Тьмы? Мало ли там?

Девочка, чувствуя, что спаслась от безжалостной смерти, выложила все.

– Хруки знают. Соседи наши. По ту сторону степи.

Вот и замечательно. Если принцесса не врет, то вскоре и я буду знать о Сердце. А теперь за Мустафой и Зинаидой. А то я что‑то соскучился по ним.

Мустафа устроился гораздо уютнее, чем я.

Он болтался, подвязанный вниз головой. Сложив руки на груди, ангел вел прицельный огонь по жаровне, расположенной как раз под ним. А говоря человеческим языком, плевался на раскаленные угли.

– Я всегда говорил, что первым съедят тебя, – я прислонился к косяку и внимательно стал наблюдать за действиями Мустафы.

– Снимай давай, тьфу… Скоро хрустящей корочкой покроюсь, тьфу… Васильич, да поимей совесть…

– Совесть, Мустафа, понятие сугубо индивидуальное, – я подошел поближе и прошелся вокруг подвязанного ангела, – А вообще… раз ты ангел, должен знать, существует ад как таковой, или нет?

По самым скромным прикидкам, чтобы Мустафа пришел в полную пригодность, требуется при данной раскладке еще минимум три часа. Так что может и потерпеть. Но хранитель придерживался совершенно другого мнения. Он стиснул зубы и твердо сказал:

– Снимешь, скажу.

– Да я тебя и так сниму, – оттянув немного ангела на себя, я перерезал веревку и принял горячее тело.

Мустафа тут же прижался щекой к холодным каменным плитам и блаженно застонал.

– Нет никакого ада.

– Как же так? Рай есть, а ада нет?

– Души умерших летают в райских садах. А грешные отправляются в никуда. И вообще, – ангел приложил к камню вторую половину, – Давно ты стал интересоваться внутренним распорядком нашего мира? Зинаида где?

Я не мог ответить сразу на два важных вопроса, и потому попросту промолчал.

– Я гляжу, тебя тоже неплохо отделали?

– У карликов отсутствует всякое чувство меры и приличия. Ладно, хватит прохлаждаться. Зинка, наверно, тоже заждалась.

По каким‑то глухим, безлюдным коридорчикам мы поднялись наверх. Первый же попавшийся лилипут благородно соизволил показать нам дорогу к королевским опочивальням. Для этого, правда, Мустафе пришлось долго растолковывать парню о пользе взаимовыгодного сотрудничества.

– Мы тебе ноги не станем отрывать, но и ты нас уважь.

Но проплутали мы все равно долго. Только благодаря прирожденным способностям ангела вести дипломированные переговоры, мы, наконец, добрались до конечного пункта. Небольшой отряд вооруженных карликов на переговоры не пошел и его пришлось немилосердно смести в сторону.