– Единственного мужика путного в жизни встретила! Какие слова говорил. Лапушкой называл. Малышом.

– И ты растаяла?

– Вам‑то хорошо! А я, что я в жизни своей видела и слышала?

– Так ведь я ж тебе стихи читал, песни пел, – несколько даже растерянно промолвил Мустафа, – А хочешь, я тебе тоже ласковых слов наговорю. У меня их знаешь сколько?

Ангел достал записную книжку и принялся зачитывать наиболее удачные вырезки из романов эпохи возрождения. Зинаида затихла, прислушалась, и уже через пять минут смотрела на Мустафу влюбленными глазами.

– Действительно, что я в старом нашла? – Зинка обняла за шею ангела и стала что‑то мурлыкать тому в ухо. Мустафа расцвел розой. Великая сила слова. Любовь победила.

А я, наверное, никогда не пойму, что же нужно женщинам для полного счастья?

– Его Величество король Узур Первый просит вас пожаловать на крепостные стены, – лилипут возник у меня под мышкой, скороговоркой передал сообщение и тут же смылся.

Посовещавшись и окончательно приведя Зинаиду в чувство, мы решили посмотреть на столь таинственных хруков. Тем более, что это полностью входило в мои личные планы.

Король и ближайшая его свита стояли на холодном, пронизывающем ветру и, старательно напрягая зрение, вглядывались вдаль.

А городок превратился в одну большую оборонительную линию.

Толпы снующих лилипутов с удивительной методичностью старательно ломали глиняные хижины, превращая местность вокруг королевского дворца в гигантскую, непроходимую свалку. Закончившие свое дело быстро бежали под защиту крепостных стен, где занимали положенное место. Вскоре ворота, пропустив последнего карлика, захлопнулись.

– Можете подойти поближе.

Я даже удивился. От прежнего заносчивого короля не осталось и следа. Перед нами стоял старик, облаченный бесчисленным грузом прожитых лет, многочисленных войн и тысячами погубленных жизней сородичей.

– Только без выкрутасов, – на всякий случай напомнил я ему.

– Сейчас не до ваших этих самых. Враг приближается к городу. Сильный враг. Вот уже тысячи и тысячи лет мой народ ведет с ними тяжелую, кровавую войну. И не видно ни конца ни краю.

– А кто они такие, хруки? – поинтересовался Мустафа.

– Сейчас сами увидите. Посмотрите, – король указал на желтое облако спустившееся с неба, – Это пыль поднятая ими.

Я почувствовал слабую вибрацию под ногами, которая с каждой секундой становилась все отчетливее.

– Ты тоже чувствуешь? – обернулся ко мне Мустафа.

Я только кивнул в ответ.

Желтое облако расплывалось у горизонта, обхватывая все пространство вокруг крепости лилипутов. И вот, из мешанины звуков и пыли появились первые хруки.

Поражающие своей неземной чернотой доспехи прикрывали их тела. Длинные острые пики направлены к городу. Глаза, горящие адовым огнем блестели из под опущенных забрал. Топот многочисленных подкованных сапог сотрясал землю.

– Хруки!… Хруки!.., – пронеслось над крепостью короля, и неземное отчаяние слышалось в этом стоне.

– Так ведь это ж бабы!

Я еле успел свалить торчащего, как первомайский столб, Мустафу на пол. Град стрел пронесся в том месте, где только что находился он.

– Васильич?! Это ж женщины! – с удивлением повторил он.

– Вижу, что не коровы, – стараясь не слишком высовываться из‑за невысокого бордюра, я выглянул наружу.

Пыль немного улеглась, и я мог лицезреть войско хруков в полной его красе.

– Нам от этого не легче. Ты пойми правильно, Мустафа, в этой армии исключительно женщины. И встреча с ними простых, как мы с тобой, мужчин не может благотворно сказаться на нашем самочувствии.