– Нажрались во время военной компании? Под трибунал пойдете. На виселицу. А это что такое? – палец командира уткнулся в Зинку. Та нежно улыбнулась, упала щекой на спину ангела и задремала, – Я вас спрашиваю?

– А это дочь полка, – Мустафа выглянул из‑за плеча, окинул полковника мутными глазами и снова спрятался.

– В кутузку, мерзавцев. Всех. Будут сопротивляться, разрешаю применить физическую силу. Утром разберемся, что за птицы.

Птица за моей спиной хотел что‑то сказать, но на полуслове заснул. А я и не думал возмущаться. В данное время не стоит шляться по городу. Лучше провести время в местной тюрьме. По крайней мере хоть какое‑то время мы будем находиться в безопасности. В относительной. Нам вообще‑то в последнее время на кутузки дико везет. Я вот что заметил. Как тюрьма, так переворот в событиях. Так что нам просто нужно стремиться при каждом удобном случае попадать в местные исправительные отделения.

Тюрьма, или попросту большой сарай с маленькими, в решетках, окнами и тяжелыми дубовыми дверями, оказался не так уж плох. Толстые тюки спрессованного сена заменяли и кровать и подушки. Контингент самый разнообразный. Дезертиры, доказывающие всем, что произошла ошибка, а они героически сражались на поле боя. Воры разных мастей, от наперсников до убийц. Проститутки, проворовавшиеся торговки и торговцы. Во общем люди интересных профессий, появившихся на заре начала развития цивилизаций.

Как заявил на несколько минут пришедший в себя Мустафа:

– Революционеры еще не родились.

Бессовестно согнав с насиженных мест нескольких правонарушителей, я уложил ребят отдохнуть.

За последнее время я так часто оказывался в различного вида застенках, что стал совершенно равнодушно воспринимать сопутствующие неудобства. Не главное это все. Вопрос в другом. Как пробраться во дворец, стянуть цветы, убраться из города не наделав шума? Задача.

Я попробовал раскрыть потаенные уголки сознания Странника, но в ответ получил только тяжелые пульсирующие удары в висках. Наверно мне никогда не понять, как действуют законы, по которым живет Странник. Меня одолевала мысль, что не хватает какой‑то малости, чтобы полностью обуздать и приручить скрывающуюся во мне силу. Иногда я просто селезенкой чувствовал, вот она, возьми голыми руками. Но как только я протягивал эти руки, невидимая мощь ускользала от меня. Смеясь и издеваясь. Почему? На этот вопрос могли ответить только сами истинные Странники, а не я, заблудший из чужих миров скиталец.

Сон навалился незаметно. Словно ласковая ладонь прикрыла тяжелые веки, погладила по голове, заставляя тяжелые мысли успокоиться. Странным был этот сон.

Бушующее моря огня, раскаленные до красна камни, осыпающее пылающими шарами небо. Темные тени ждут меня.

Я падаю, обжигая кожу рук, крича от нестерпимой боли. Меня тут же подхватывают молчаливые силуэты и тащат к огромному, бушующему раскаленной лавой яме. Я пытаюсь освободиться от цепких рук. Но все тщетно.

Тени монотонно раскачивают, затем швыряют в горнило ада. Еще не долетев, оно вспыхивает огнем. Кожа лопается, обнажая живое мясо, глаза перестают видеть, тело чувствовать.

Раскаленная жидкость, получив добычу, быстро засасывает меня в глубину безудержного пожара. И нет возврата. Я задыхаюсь, захлебываюсь и погружаюсь на дно огня.

И там, в переплетении боли и страха я получаю долгожданное облегчение.

Тяжелая капля воды, соскользнула со лба, упала на скулу проделала влажный след на щеке.

Кажется, я очнулся.

На до мной сидела Зинаида, рядом, свесив на колени голову, дремал Мустафа.

Девушка сняла с моего лба мокрую тряпку, намочила в кувшине, отжала и положила на место, принося холодное облегчение разгоряченному телу.

– Мус, он очнулся.

Ангел вздрогнул, растопырил глаза, дошел до сказанного и окончательно проснулся.

– Ну и напугал ты нас, подопечный.