Loading...
Изменить размер шрифта - +
Обычно в это время Берлах засыпал вновь или, вытянувшись, отдыхал, положив голову на руки. Врачу показалось, что комиссар выглядел свежее, чем обычно, а его глаза сверкали былым блеском.

– Как дела? – приветствовал Хунгертобель больного.

– Дышу утренним воздухом, – сдержанно ответил тот.

– Я сегодня пришел к тебе раньше, чем обычно, и это вовсе не обход, – сказал врач, подойдя к постели. – Я принес тебе пачку медицинских газет. Швейцарский медицинский еженедельник, французский и прежде всего, поскольку ты понимаешь по‑английски, различные номера английского «Ланцета» – известной медицинской газеты.

– Как мило с твоей стороны думать, что я интересуюсь подобными вещами, – ответил Берлах, не отрывая глаз от объявлений. – Однако я не знаю, подходящая ли это для меня литература. Ты знаешь, я не дружу с медициной.

Хунгертобель засмеялся:

– И это говорит тот, кому мы помогли!

– Вот именно, – сказал Берлах. – От этого болезнь не станет другой.

– Что ты читаешь в объявлениях? – спросил с любопытством врач.

– Предложения о продаже марок, – ответил старик. Врач покачал головой:

– Ты считаешь чтение газет более важным, чем медицина. Я хочу тебе доказать, Ганс, что наш вчерашний разговор был глупостью. Ты следователь, и я верю, что ни с того ни с сего можешь арестовать нашего подозреваемого модного врача вместе с его гормонами. Не понимаю, как я мог забыть, что доказательство о пребывании Эменбергера в Чили привести так легко. Он присылал оттуда и опубликовывал в различных медицинских газетах, в том числе в английских и американских, статьи главным образом по вопросам желез внутренней секреции и сделал на этом себе имя. Последняя статья появилась в «Ланцете» в январе сорок пятого года, незадолго до того, как он вернулся в Швейцарию. Конечно, это доказательство того, что наше подозрение было беспочвенно. Заклинаю тебя в будущем не испытывать меня в качестве криминалиста. Мужчина на фотографии не может быть Эменбергером, или это подделка.

– Да, это было бы алиби, – сказал Берлах и свернул объявления. – Оставь мне эти газеты.

Когда Хунгертобель в десять часов пришел к нему с обходом, старик лежал в постели, с интересом читая газеты.

– Кажется, я заинтересовал тебя медициной, – сказал удивленно врач, нащупывая пульс Берлаха.

– Хунгертобель, ты прав, – сказал комиссар, – статьи поступили из Чили.

Врач очень обрадовался и облегченно вздохнул:

– Вот видишь, а мы уже считали Эменбергера убийцей.

– В этом деле за последнее время сделаны колоссальные шаги, – ответил Берлах сухо. – Время, друг мой, время. Английские газеты мне не нужны, а швейцарские оставь.

– Статьи Эменбергера в «Ланцете» гораздо серьезнее, Ганс! – возразил Хунгертобель, убежденный, что друг заинтересовался медициной. – Прочти их.

– В медицинском еженедельнике Эменбергер пишет все‑таки по‑немецки, – сказал старик несколько насмешливо.

– Ну и что? – спросил врач, ничего не понимая.

– Меня занимает его стиль, Самуэль, стиль врача, обладавшего когда‑то литературным талантом. Статьи написаны довольно‑таки беспомощно, – сказал следователь осторожно.

– Ну и что с того? – спросил Хунгертобель, ничего не понимая и изучая кривую температуры на таблице.

– Так просто алиби не докажешь, – сказал комиссар.

– Что ты хочешь этим сказать? – воскликнул ошеломленный врач. – Ты еще продолжаешь подозревать?

Берлах задумчиво посмотрел на растерявшегося друга, на старое, благородное, покрытое морщинами лицо врача, никогда не искавшего в своем труде легкого пути и все же так мало знавшего людей, а затем сказал:

– Самуэль, ты ведь, как всегда, куришь сигары «Литл Роз»? Было бы великолепно, если бы ты мне предложил одну, я уже предвкушаю удовольствие закурить после овсянки.

Быстрый переход