– Вино, Поленька…

– Две бутылки, тебе и мне поровну. Палач, у меня до сих пор легкие не расправились.

– Я вроде всегда так обнимаю.

А вот этакую наглость надо карать. За кого он меня принимает? Чтобы наслаждаться такими объятиями… В общем, водка и наркотики у нас не настолько дешевы.

– Вик, милый, – я сдернула парик, – ты спускайся к себе…

Теперь чулки снимаю, никуда не спешу:

– Откупори вино, прими душ, следом за ним удобную позу…

Что бы еще снять?

– Детка, это гениальная затея. Потом спустишься ты и…

Пиджак долой:

– Нет, полковник Измайлов, потом я позвоню вам. Секс по телефону, слыхивали о таком?

Если и слыхивал, то не практиковал. Он взял меня в охапку и отнес в свою квартиру. Напитал уткой. А после… Жалко, что фотографы из эротических журналов не ходят по домам. Обидно! Горько! Многое упускают. На двуспальной кровати Вика стоял поднос с кофейником и пепельницей. О, эти плавные текучие линии светлого фарфора, о, смущающая полупрозрачность тучного чешского стекла. По обе стороны от подноса возлежали в свободных позах мужчина и женщина. И ничего нового к сервировке не прибавляли, потому что разговаривали, разговаривали и разговаривали об убийствах. Время от времени мужчина что то записывал в блокнот, блаженно затягивался сигаретным дымом и проникновенно ворковал:

– Ты вытеснила из моей угрюмой души Юрьева и Балкова. С ними так комфортно не поработаешь.

А женщина мурлыкала в ответ:

– Ты очень расширил мои представления о предназначении постели.

И они снова наперегонки возвращались к обсуждению преступлений.

– Поля, давай представим себе, что все совсем плохо.

– И представлять не надо, Вик.

– Итак, в субботу убили Лизу. Задушили и веревочку унесли с собой. Главный редактор был у нее первым. Они потрепались о перспективах газеты. Она сказала, что рассчитывает на тебя. Сосредоточься. Поля, ты заявляешь, что в утке много калорий. Но в девятиградусном вине для голодной женщины многовато кайфа. Полина, прекрати… Что ты ей обещала?

– Сказочку от Алексея Шевелева. Он порывался обеспечить меня сенсацией. В рекламе то, Вик. Только я не понимаю, с чего Лиза так возбудилась. Я достаточно блекло описала ей его порыв.

– Почему я до сих пор в неведении?

– Потому что такое ведать – стыдоба. В пятницу, после вызова к Лизе, я позвонила в фирму. Алексей уже уехал домой, а его заместитель, или кто он там, меня просветил. Шеф сочинил сказочку о том, что лежачие начинают ходить, испив их водицы. Это на случай, если я не справлюсь. Лиза удосужилась сомнение выразить. Я же тебе талдычила: вода – дело однообразное. Повторяю для полковников. Первый раз, в марте, я нажимала на оздоравливающие свойства пития. Второй раз, в сентябре, на оборудование, которое они предлагают к своим неподъемным баллонам с родниковой земной слезой.

– От сказки не увиливай. Я тебя прочел в полном объеме. Поля, это ужасно.

– Что ужасно, Вик?

– Нельзя так тратиться, обогащая других.

– Ты знаешь, сколько платят рекламщикам?

– Теперь да. Убийство раскрывает любые тайны, кроме одной – кто убийца.

– Вик, я ведь тебе никогда не врала про свои финансы.

– Хватит, хватит. Пора ориентироваться на общий бюджет, хотя получаешь ты больше, чем я.

– Хватит об этом, не спорю. Вик, реклама удалась, и Алексей заначил свою информацию до третьего раза. Я собиралась огорчить Лизу. Впрочем, если он ей напел про сенсацию то же, что и мне, она могла и в депрессию впасть из за обманутых надежд.

– Моя очередь, Поля. Итак, Лиза вызвала тебя, чтобы побеседовать о предложении Шевелева, о его сказке.