Когда то, у меня еще Севы не было, приятель мужа из бизнесменов устроил презентацию своей фирмы на теплоходе. Тоже погибал распятый между августом и октябрем сентябрь, тоже теплый и какой то робкий. Таких навороченных, ухоженных, благовоспитанных дам мне ни до, ни после того раута не доводилось наблюдать.

– Твои друзья в Гарварде себе жен подбирают? – теребила я мужа.

Он отшучивался:

– Подбирают там, где валяются.

В конце концов меня его юмор утомил. Мы до рассвета тянули шампанское, танцевали, танцевали, тянули шампанское… Я стала валиться с ног. Муж отвел меня в каюту, но не успели мы раздеться, с палубы донесся отчаянный визг. Он пытался меня удержать, я вырвалась и остолбенела. Перепившиеся господа швыряли неперсидских княжон за борт прямо в вечерних нарядах и туфлях. Девчонки, барахтаясь, удерживались на воде, а потом неуклюже пускались за теплоходом вплавь. Команда в хохоте не уступала гостям. Муж, конечно, послабее Измайлова, но тоже изрядно намял мне бока, когда волок обратно.

– Эт то что такое? – заорала я.

– Часть программы, – спокойно ответил он, будто люди мороженое ели.

– И как тебе удалось преодолеть искушение и не искупать меня в холодной воде?

– Поленька, ты бредишь? Кто же женам такие ванны устраивает? Они, законные, уже выполнили свой супружеский долг и почивают.

Только тут я прозрела.

– Эти… Которыми кидаются…

– Проститутки, детка. Трудятся.

– Но они же утонут.

– Нет. Во первых, баксы – стимул к выживанию. Во вторых, скоро спустят лодку, соберут, отпоят коньяком и приступят к заключительному акту. Поля, ты наивная до предела. До беспредела. Хотя… Для тебя шлюхи тоже женщины и люди. Начиталась про Соню Мармеладову.

– А не страдай я бессонницей, выполни свой супружеский долг и отрубись, ты бы принял участие в мероприятии?

– Нет, милая, – сказал он с сожалением. – Ты ведь, разбуди тебя шум, еще не умеешь поворачиваться к стенке, закрываться подушкой… Ты бы, наверное, к капитану побежала с воплем: «Погром на корабле»!

– Других уже натаскали в этой науке?

– Кроме тебя, женщины выскакивали на палубу?

– Да, университеты мне предстоят многотрудные. Боюсь, не потяну.

– Ладно, я обхожусь без проституток. Устроит?

Устроит, устроит, устроит… Что я тогда ему ответила? Кажется, да. А поутру мы завтракали в прежней компании, и девочки даже носами не шмыгали. И сыпали поговорками на английском.

– Смотри ка, Поль, твоего охранника дорожники все еще мурыжат. Есть, есть между нами взаимодействие, – по мальчишески хихикнул Вик.

– Вот вот. А потом я должна верить в непорочного автоинспектора. А потом ты меня посылаешь сдавать экзамены на права вместе с группой.

– Для пользы же общего дела, – возмутился Измайлов моей черствостью.

– Что, экзамены в коллективе?

– И они тоже. Поля, женщина за рулем есть обезьяна с гранатой, это аксиома. Ты за рулем…

– Молчать, Измайлов.

Он ненадолго замолчал и привязался по мелочи:

– Ты почему мне не дала консервы выбрать? Я есть хочу.

– Проглот. Я тебе утку пожарила.

– Не смеши. Ты лежала пластом и упрашивала себя не волноваться перед налетом на порт.

– Я отрекламировала потолочное перекрытие, постирала твои рубашки и пожарила утку, – уперлась я в свои добродетели. – Кстати, белая рубашка сохнет отдельно от стольника из ее кармана. Он разорвался, я интенсивно терла.

– Золото, а не женщина.

– Платина, – огрызнулась я. – Зачем ты ко мне поднялся? Твоя духовка полна, не моя.