Если Измайлову что нибудь втемяшилось, выбить невозможно. Но я попыталась.

– Смысл? Утащить из города, припугнуть, ладно, но отпустить! Грязную, в синяках…

– Может, они Валентина Петровича ждали?

– Симпатичное предположение, – одобрила я.

Хотя согласиться с тем, что мои скачки по полю были запланированы бандюгами, оказалось непросто.

– Я вам опишу происшедшее, как представляю, – посулил Юрьев.

Измайлов возликовал. Есть старинное слово – любимче. Вот Борис для Вика – это самое. Балков слишком приземлен, скучен, сер. А по мне, ребята именно тандемом привлекательны.

– Кто то заказывает музыку и платит, – увлеченно приступил к повествованию Борис. – Либо Валентин Петрович, либо муж Поли, либо оба вместе.

Да, мальчик, рановато ты из палаты вырвался.

– Вы, Виктор Николаевич, исходили из того, что Валентин Петрович мог получить у Лизы любые данные. А вдруг нет? Вдруг они с Полиной выяснили нечто, сулящее им выгоду? Прибыль?

– И кто их снабдил такими данными, Борис?

– Шевелев.

– С какой стати?

– Проболтался.

– Те, кто имел привычку пробалтываться, давно дрыхнут на кладбище. Шевелев не ребенок.

– Тем не менее, на кладбище он угодил.

– Стоп, но Полина то перед нами.

Эта мелочь сильно раздосадовала Юрьева.

– Шевелев ничего особенного не говорил, – испортила я ему пролог. – Мы обеспечивали рекламу. Десятки других то же от нас получают. И все целы и невредимы.

– Виктор Николаевич, а не левый ли спирт они в бутыли закачивают? – воскликнул Юрьев. – Прошерстить бы их заводец, а?

Измайлову версия понравилась. А мне нет.

– Боря, так Шевелев через меня Лизе про спирт трепанулся? Она – намеками Валентину Петровичу, я – мужу. Затем мы принялись душить и стрелять. Кстати, я окурок нашла. В кармане плаща лежит. Курить в своем кабинете Лиза могла позволить только близкому преблизкому человеку. Либо она была мертва, когда там смолили. Если чинарик не позже на стеллаже очутился.

– Детектив, – уничижительно хмыкнул Борис.

– Прекратите ссориться, – велел Вик, протягивая мне фотографию.

На ней было лето, море, люди. Вот Лиза, ее супруг, главный редактор и высокая темноволосая женщина. Ого.

– Собираясь на свидание к Валентину Петровичу, я старалась походить на нее.

– Это жена главного редактора, Поля.

– Но почему же по описанию вахтерши никто ее не опознал?

– Возможно, потому, что в день убийства Лизы она ходила в парикмахерскую. Постриглась и покрасилась в этакий одуванчиковый цвет.

– Не слишком ли банально?

– Все на земле банально, Поля. Мы ищем оригинальности и сложности, а Иванушка дурачок обставляет и обставляет нас напропалую.

– Короче, она задушила Лизу, подозревая неутихшую страсть в муже? Как выражался полунинский Асисяй: «Детектива – это любов»? Тогда почему она не уничтожила снимок?

– Мы взяли его дома у Лизы. Дама утверждает, что в редакции не была. Но в парикмахерской не в состоянии вспомнить время ее прихода – ухода. Никто.

– Не сердись, Измайлов. Старая жена может укокошить молодую. А наоборот…

– Поспорим?

– Не отважусь. У тебя ворох случаев из практики. Итак, тайна второй посетительницы раскрыта. Правда, Валентин Петрович чудит. Но это же несущественно. И пусть жена главного была у Лизы. Ты попробуй докажи, что она ее убила.

– Полина, ты мне завидуешь.

– Нет. Я не могу подобрать выражений. Но у нас самих столько накрутилось в последние дни вокруг ревности или на нее, что, по моему, у тебя в сознании сдвиг.