– Ладно, допускаю, что дама покрывает благоверного, который задушил прежнюю жену за то, что она смешала его с мусором на службе. Но у тебя самой сдвиг на почве головорезов из иномарки. Все хочешь расквитаться за себя и Бориса.

– Поехали, что толку спорить, – призвал Юрьев. – Виктор Николаевич, не доказывайте вы ничего Полине. Она же вам назло рассуждает.

– Если бы, Борис. Она рассуждает назло себе.

Я сочла это достаточным аргументом в свою защиту.

За городом было по осеннему просторно и роскошно. Мы с Борисом наперебой живописали Вику детали похищения. На сей раз ни капли дождя не пролилось здесь, и мы нашли мои туфли, вмурованные в высохший земляной ком.

– Больно было удирать босиком? – посочувствовал Борис.

– Почему босиком? В колготках…

Конечно, похохотать эти Пинкертоны горазды. Но я привыкла. Теперь предстояло навсегда усвоить, что Вик умный. Ибо с острого клина опушки дивно просматривалось шоссе. Если уж подстраивать побег, то только тут.

Глава 13

– Излагай, Полина, – возжелал поразвлечься и скрасить себе обратный путь Вик.

– Чего изволите, Виктор свет Николаич?

– Всего.

– Воля ваша. В субботу утром в редакции Лизу навестил главный, по совместительству первый муж, затем его жена, возможно, выслеживавшая предполагаемого изменника, и, наконец, сволочи из иномарки. Я считаю душителями их, вы, полковник, – одного из членов редакторской семьи. А вдруг Борис ближе к истине, чем мы оба?

– Ты не простыла? – забеспокоился Юрьев. – В кои веки отозвалась обо мне по человечески.

Я проигнорировала его выпад. За первым порывом следует шквал, проверено.

– Что, если Шевелев о чем то проболтался Лизе? Вы не допускаете, что у них помимо меня свои дела могли быть? Потом он опомнился и заказал ее.

– Сволочам из иномарки? – хохотнул Вик.

– Нет, голубчики. Своей супруге. Тоже высокая тощая брюнетка, между прочим. Пусть любовник обеспечил ей алиби на время убийства Алексея. А начало ее уик энда вы проверяли?

– Вот это поворотец, – крякнул Измаилов.

– Я способная, – закляла я себя на случай новых насмешек. – А бойфренд Лизы, которому она успела растрепать секрет Шевелева, в ночь с субботы на воскресенье прикончил коммерсанта на даче.

– Поля, тогда выходит, что этот оборотистый бойфренд – твой муженек. Не щипайся, пожалуйста. Пистолет его? Его.

– Не факт.

– У тебя все фактами и не пахло, мы терпели. Ты делала последнюю рекламу для Шевелева. Злые дяди по наущению твоего бывшего тебя попугали, а добрый Валентин Петрович попробовал выяснить, не просочилась ли к тебе какая нибудь информация.

– Далее мужу стало нестерпимо стыдно за организацию мерзостей, и он совершил попытку саморасстрела…

– Нельзя ли без элементов противостояния? – фигурально развел нас с Виком по разным углам Борис. – У меня еще не все ладно с мозгами, пожалейте.

– Ладно. В воскресенье нас с тобой похитили люди, которые последними посещали редакцию. Ты им был без надобности. Меня побили и позволили выбраться на шоссе. Валентин Петрович, покочевряжившись для вида, опоил кофе с какой то дрянью, транспортировал к себе и приступил к расспросам. Но не успел ничего толком выяснить, меня забрал муж. Добился он своего вчера, узнав про байку Шевелева. Перед этим он удивительным образом отреагировал на звонок якобы шантажистки: попросил зашиты у милиции, но солгал про время встречи.

– Поля, а главный редактор не оставлял вас с этим Валентином Петровичем один на один в кабинете? – уточнил Борис.

– Нет.