– Я сразу скажу, чтобы потом не отвлекаться, – внял призыву Измайлова реактивный Игорь. – Отпечатки на солонке и пакете с героином принадлежат мадам.

– Быстро вы оборачиваетесь, нам бы так, – позавидовал Борис.

– У меня личные связи, – ухмыльнулся Игорь. – Следовательно, версия Полины о прикармливании хозяина без его ведома не пуста.

Моя версия. Тебе, Юрьев, остается только ноздри раздувать. Дыши глубже. Взглянуть на Вика я не решилась.

– И еще. Крайнев по собственной инициативе позвонил в санаторий. Он уверяет, что Полина «туда, куда надо, гребет», хоть и интуитивно.

– Не лишнего берет на себя ваш частный детектив, капитан? – вызверился Измайлов.

– Он зарплату получает за охрану Полины, – пожал плечами Игорь. – Ночного дежурного я снял. Уму непостижимо, Виктор Николаевич, но почти все путевки, и дорогие, и подешевле, разобраны. Летом заведение было заполнено наполовину, в сентябре на четверть. Следующий заезд пятого октября. Санаторщики собирались прикрыть лавочку, и вдруг спрос почти сравнялся с предложением. Наплыв, напор, натиск. Язвенники косяком поперли.

– Ура, скоро поеду пить минералку, – хлопнула я в ладоши.

– Дома попьешь, – пристрожил Вик. – Сколько влезет. Особенно «Нарзану». И Игорю:

– Обсудим, капитан. Отправим даму переодеваться и обсудим. А сейчас о Валентине Петровиче. Разговор записан, но брать голубчика не за что. Не стал спорить с идиоткой, поддакивал, однако посмотреть на нее не отказался. Ну и что? Вот если…

И Вик принялся сухо командовать. Ему это идет. С самого начала Вик был так добр, так мягок, что я начала упиваться его… твердостью. Я любуюсь, когда он отдает распоряжения, приказывает, рычит: «Под мою ответственность». Мне нравится, когда он щурится, глядя на свое оружие. Иногда из Балкова и Юрьева выскальзывают фразы о прошлых задержаниях. «Полковник то, судя по всему, холоден и беспощаден», – констатирую я про себя. И млею. Потому что нежность такого мужчины представляется чудом, творимым только для меня одной…

– Полина, на совещаниях не вырубаются, тем более что кашу с Валентином Петровичем заварила ты, – рявкнул Вик.

Нет, полковник и нежность – «две вещи несовместные». И работать с ним – что гореть в аду. Стоит мне разнюниться, как он обязательно расщедрится на гадость. Я, помнится, об учителе математики грезила? Согласна влюбиться в кого попало, лишь бы не был банкиром и милиционером.

– Я вам не штатный сотрудник, – огрызнулась я. – Результаты трудов нулевые, почему бы не сорвать зло на женщине.

– Мы по дороге все отрепетируем, не беспокойтесь, – вступился за меня милейший Балков. – Пора, Полина.

Сережа, Сережа, ты столько углов сгладил, низкий тебе поклон. Но я чувствую, что стараешься ты ради Виктора Николаевича Измайлова. Не дай Бог, напорется шеф, отвлечется от вашего общего дела. Тогда ты первый меня пришибешь, Борис не угонится.

– Поехали, Сергей, – встала я.

Мужчины тоже поднялись. О, они еще галантность демонстрируют. Не все у меня потеряно, получается.

Кафе «Привет» было уютным только из за полумрака. В нем мерещилось, будто оклеенные пленкой старые столы – родня теплому дереву, а пластиковая стойка – мрамору. Поскольку осень наперекор календарю изображала из себя лето, тенты и мебель на мостовой не убирали, однако официанты уличных посетителей уже не обслуживали. Приходилось спускаться в подвал, брать еду, напитки и выбираться на воздух. Семь любителей оного глазели на прохожих. С чашкой кофе и пирожным я присоединилась к ним. Крайний левый столик, ближайший к автостоянке, никого, кроме меня, не прельстил.