|
Предположение, что за ним будут ждать, уже не реализовалось. Кстати, я снова нарушила табу Измайлова и поинтересовалась у бармена, можно ли записать выпивку на счет Валентина Петровича. Уж слишком убога была забегаловка. Но он так буднично процедил: «Можно, только осторожно», что я обошлась детским набором. Хоть в чем то рекламный благодетель не обманул. Вечерело, холодало, небо куталось в меха облаков, и бумажный мусор оживленной улицы устраивался на ночлег у обочин. Я думала о Севе: загорел, поправился, научился чему нибудь? И за это Измайлов не похвалил бы меня. Я обязана была бдить на задании. Как Юрьев в машине неподалеку. Как он сам, только что плюхнувшийся по соседству. Черт, Вик вылез из укрытия, начинается, а я витаю. Я скосила глаза и увидела двух упруго шагающих к кафе верзил – тех самых, что развлекали нас с Борисом автогонками и мордобоем. И тут же надо мной навис Сергей Балков.
– Я тебя нашел, – пьяно и громко сообщил он. Посланцы Валентина Петровича, если они, конечно, не случайно мимо дефилировали, остановились. – Отвяжись, я тут жду человека. – А я не человек? Я тебя сегодня в кино звал. Кого ты караулишь? Скажи, может, он мне закадычный друг? – Отстань, добром прошу. Праздный люд подхватил свои стаканы и тарелки, спеша скрыться в помещении. Ждать, когда я начну визгливо звать на помощь, желающих не было. Вик последовал за большинством. – Ладно, я назову тебе имя, ты уберешься отсюда, а завтра посетим кинотеатр, первый же сеанс. Идет? – Идет! – возликовал Сергей и смахнул на асфальт мой кофе. Потом покачнулся и неуклюже обнял спинку стула. – Неужели тебе приятно так ужираться день за днем, неделями, – негодовала я. – Того, с кем я встречаюсь, зовут Валентином Петровичем. Теперь отправляйся домой и проспись. Мне было крайне трудно сосредоточиться на Сергее и подавлять экзальтацию в голосе. Надо отдать должное Балкову, в образе ревнивого алкаша он был более органичен. – Ладно, отчаливаю, – сказал он, зевнул и поплелся прочь. Даже штампа икоты избежал, поклонник Мельпомены. Амбалы подгребли ко мне и отборно вежливыми словами растолковали, что Валентин Петрович задерживается на совещании и просит покорно пожаловать к нему в офис. Я изобразила доверие, дружелюбие и готовность посетить теперь уже без сомнения их хозяина. – Попались! – кровожадно вскрикнул подкравшийся к ним сзади Балков. – Кто из вас Валентин, а кто Петрович? Петровичу первому рожу набью. – Не обращайте на него внимания, он просто пьяный бузотер. – Я Робин Гуд, – звонко возвестил Сергей и полез драться. – Минутку, девушка, – объявил о предполагаемом сроке победы один из качков. Однако возились они втроем не меньше четырех. На пятой подоспел наряд милиции и повязал всех за нарушение общественного спокойствия. – Вы только и можете, что мешать мужчине в честном бою завоевать спутницу жизни, а в стране процветают инфляция, коррупция и казнокрадство! – обличал коллег расшалившийся Сергей. Ребята крепились и матюгали его, сохраняя серьезность. Я поспешила через проходной двор на параллельную улицу. Телефон автомат попался какой то нерадивый: трубка не сдергивалась с рычага, кнопки заклинивало, жетон вовремя не провалился. Я в сердцах треснула пасынка научно технической революции кулаком. Со стороны, наверное, казалось, что автомат – вражеский шпион и я пытками выколачиваю из него сведения о танках, самолетах и живой силе. Наконец он сдался и связал меня с конторой Валентина Петровича. Там его не было. Он протирал штаны в домашнем кресле. – Слушай, ты, мразь, – оторвалась я, – твоих кретинов забрали в ментовку. Сами виноваты, затеяли потасовку с парнем, который ко мне клеился. |
