— Был один случай, он произошел несколько лет назад, — сказала Рейчел. — Некий артист, работавший в ночном клубе в Лас-Вегасе, — кажется, парень был «голубым», — использовал гипноз для своего номера. Кроме того, он оказался и педофилом. Выступая со своим шоу на ярмарках, этот подонок старался быть поближе к детям. У него имелась детская пьеска для утренника, во время которой аудитории объявляли, что нужен юный доброволец. Родители отдавали детей практически сами. Выбрав «счастливчика», он говорил, что нужно подготовиться к выступлению, пока идет другое действие. За сценой артист гипнотизировал жертву, насиловал, а затем стирал воспоминания при помощи суггестивного вмешательства. Потом выталкивал ребенка на сцену и показывал номер, в конце которого выводил жертву из транса. Кстати, в качестве тормозящего средства использовался кодеин. Его подмешивали в кока-колу.

— Помню это дело, — кивнул ей Томпсон. — Гипнотический Гарри.

— Нет, это был Гораций Гипнотизер, — ответила Рейчел. — В ходе проекта мы беседовали с ним в одной из тюрем. Точно, тюрьма Рейфорд, Флорида.

— Погодите минуточку, — сказал я. — Что, если он...

— Нет. Он в тюряге, лет примерно на двадцать пять. Дело разбиралось шесть или семь лет назад, так что Гарри еще сидит. Должен сидеть.

— В любом случае я проверю, — сказал Бэкус. — Для полной уверенности. И вне зависимости от сказанного... Джек, вы поняли, что мы ищем? Прошу, позвоните своей невестке. Лучше, если она услышит от вас. Скажете, это важно для следствия.

Я кивнул.

— Хорошо, Джек, мы это оценим. А теперь не сделать ли нам перерыв? Посмотрим, где в этом городе можно нормально поесть. До встречи с офицерами управления еще час двадцать.

— А что насчет последнего обстоятельства? — спросил я.

— Какого еще обстоятельства? — Бэкус повернулся ко мне.

— Субстанции, обнаруженной во рту детектива. Кажется, вы, ребята, знаете, что это было.

— Нет. Я только что распорядился отправить образцы в лабораторию, и мы узнаем все, если немного повезет.

Он скрывал факты, и я это понял, но позволил Бэкусу отмолчаться. Все повставали со своих мест и вышли в коридор. Я решил, что есть пока не хочу, а вот кое-какую одежду купить должен. И еще сказал, что постараюсь найти такси, так как магазинов вблизи не обнаружил.

— Думаю, мне лучше прогуляться с Джеком, — сказала Рейчел.

Не знаю, взяло ли верх ее желание или обязанность проследить, не сбегу ли я, чтобы писать свою историю. Впрочем, подняв кверху руки, я сделал жест «разве кто-то против?».

— Ведь он солгал мне, как и Томпсон.

— Ты о пробах из полости рта?

— Да.

— Я считаю, Бэкус не хочет тебе что-то раскрыть раньше положенного времени. Не как репортеру, а как брату.

— Если это новое обстоятельство, то я должен знать. Договор есть договор, и я собираюсь оставаться в курсе дела. А не так, как было с гипнозом: спустя некоторое время.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Ладно, Джек, я скажу, если хочешь. Если мы правы и это система, тебе будет неприятно узнать подробности.

— Говори.

— Ничего еще не ясно, до тех пор пока не придут результаты. Но субстанция, о которой говорил Грейсон, нам уже попадалась. Знаешь, некоторые из серийных убийц достаточно умны. И им известно о том, что нельзя оставлять никаких следов. Таких, например, как сперма. Потому они используют презервативы. Но если презерватив со смазкой, то частицы могут остаться на теле и это легко обнаружить.