Все конспектировали, делая записи еще несколько секунд. Не знаю, было ли это важным. Мне казалось, что собранная обширная информация совершенно бесполезна, пока преступник на свободе. Все понадобится потом, когда его станут судить. А пока мало что способствовало его поимке.

— Допустим, это так и у него действительно очень хороший компьютер, — сказала Рейчел. — Что у нас имеется, чтобы отследить новый факс?

— Мы можем ждать на линии и, вероятно, определим соту. Не более того.

— Что это значит? — спросил я.

Похоже, Торсон не собирался отвечать. Рейчел снова вступила в разговор:

— Это значит, что, пока он звонит по сотовому, мы не в состоянии определить его точное местоположение или даже номер. Мы получим только город и ячейку сотовой сети, откуда пришел вызов. В лучшем случае нам придется вести поиск на территории, где живет тысяч сто населения.

— Но тогда мы узнаем город, — возразил Бэкус. — И мы сможем обратиться к местной полиции с запросом о случаях, которые похожи на преступление-"наживку". Преступление скорее всего произошло в течение этой недели, сразу за убийством Орсулака.

Он взглянул на Торсона.

— Гордон, необходима еще одна рассылка по управлениям ФБР. Пусть они выяснят в полиции относительно свежих убийств. Мы говорим об убийствах вообще, но в особенности — о преступлениях против детей, а также необычно жестоких, с нанесением увечий до или после смерти. Отправь почту до обеда. Запроси подтверждение руководителей управлений к восьми часам завтрашнего утра. Я не хочу, чтобы ситуация вышла из-под контроля.

— Сделаю.

— Так, господа федеральные следователи, Брасс сообщила мне кое-какую дополнительную информацию. О том, что часть полученного послания, в которой говорится о намеченной им новой жертве, может оказаться блефом. Ловушкой, заставляющей нас реагировать и «шифровать» себя, в то время как преступник уходит на глубину, больше не предпринимая активных действий. Вы помните, огласка оставалась нашим главным опасением.

— Я не согласна, — заметила Рейчел. — Читая текст, я представляю себе хвастуна, который считает себя выше нас и желает поиграть с нами. Он весь в этих словах. Но где-то есть новая жертва, и убийца рядом с копом.

— Пожалуй, и я склоняюсь к этой версии, — сказал Бэкус. — Думаю, Брасс тоже, однако теперь нужен весь расклад и из любых возможностей.

— Тогда в чем, наконец, наша текущая стратегия?

— Все просто, — ответил Бэкус. — Мы найдем преступника и арестуем его прежде, чем он убьет кого-либо еще.

Бэкус широко улыбнулся, и все последовали его примеру, кроме Торсона.

— На самом деле я считаю, что, пока не произошло еще что-либо, нам следует делать свое дело именно здесь, удвоив усилия. Давайте оставим при себе копии факса. В нужное время будем готовы сняться с места, как только в деле возникнет прорыв. Надеюсь, мы получим от преступника еще факс, и Брасс работает над очередной депешей в управления ФБР на местах. Я попросил сделать упор на западных управлениях.

Он обвел комнату взглядом и кивнул. Бэкус закончил.

— Мне нужно повторять? — спросил он. — Займитесь делом. Сейчас это важно, как никогда.

Тщательно подбирая слова, с дружеской интонацией Бэкус проинформировал местных о том, что в город приехали представители бюро и что теперь именно он отвечает за все шоу. Сообщение вызвало обиду и несогласие кое-кого из участников, но их демарш блокировали ни к чему не обязывавшие заверения Бэкуса.