— Но какой предмет для пересудов, а?! Разве не любопытно: оборотень на престоле?!

— Обычное дело, государыня, — пожала плечами Золотинка. — В Республике хорошо знают историю.

Зимка обескуражено смолкла.

— Однако мы давно не видели пигаликов, — заметила она немного погодя. — У нас верные сведения обо всем, что происходит в Республике. Мы знаем, что Совет восьми уже почти год, как запретил гражданам посещать Слованию.

Золотинка была готова к этому и не запнулась.

— У меня на родине неприятности.

— Вот как?.. Ты кого-нибудь убил? Ограбил? Плюнул в колодец? Неуважительно отозвался о старшине вашего околотка?

— Я поэт, то есть пишу стихи. Печатался в сборниках, — промямлила Золотинка, искусно подражая Омановым ухваткам в пору самоедства. — Бывает, что поэту тесно в родном краю.

— Здесь ему будет еще теснее, — язвительно пообещала тень за пологом.

И тут… не то, чтобы хладнокровие изменило Золотинке — совсем наоборот, ничего еще не решив, она повела себя именно так, как должна была вести, если бы сказала Буяну «да». Она дала себе волю, соединяя в одном душевном движении и расчет, и чувство:

— Наверное, я пришел сюда не за милостыней, — сказала она вдруг с тем несносным, нечаянно прорвавшимся самодовольством, которое неизменно пробуждает в людях отпор, необъяснимую, казалось бы, ненависть к своим маленьким собратьям пигаликам. — Понятно, здесь даром ничего не дают.

— А ты, значит, чего-то с собой прихватил? На продажу. Из вашей благословенной Республики, где все даром, — заметила под покровом Зимка с намеренным пренебрежением.

— А если и прихватил? — заносчиво отвечал пигалик.

— Ну это мы знаем, проходили. Что вы с собой приносите: трудолюбие, усидчивость и ответственность. — Зимка проговорила это особенно ядовито, так словно бы слова трудолюбие, усидчивость и нельзя было произнести иначе, как с издевкой. — Половина придворных мастеров пигалики. Ты рассчитываешь на должность придворного поэта? На стихи у нас сейчас не большой спрос, время праздников миновало. Опоздал, дружок, и изрядно.

— А если у меня есть что повесомей стихов?

— Давай, — насмешливо отозвалось под покровом.

— А если у меня есть товар, за который кое-кто в Словании не пожалеет и полцарства отдать?

Теперь Зимка-Золотинка не сразу откликнулась.

— Ну? — сказала она не совсем вразумительно, как бы приглашая пигалика к откровенности и не особенно в то же время на откровенности настаивая.

— А если я где-то кое-что слышал об одном из незыблемых законах волшебства, который на поверку оказался не столь уж незыблемым?

— Что ты имеешь в виду?

— То самое, — нагло отвечал пигалик, и великая слованская государыня, как ни странно, смолчала.

Молчала она долго и, что уж совсем поразительно, не решилась переспросить, а позвала вместо того девушку, которая тотчас и явилась, как будто стояла за дверью в ожидании.

— Скажи Взметеню, чтобы приготовил для господина пигалика хороший ночлег. Хоро-оший ночлег, — повторила она несколько уже с перебором.

Золотинка поднялась, но несколько пустых, словно из вежливости вопросов, предназначенных сгладить резко оборванный разговор, вынудили ее к таким же пустым, примирительным ответом.

Дело, может статься, близилось уже и к полуночи. На кухне засыпанный душистыми травами пол застелили полотном и тут устраивали себе постели полураздетые женщины; замотанные и усталые, они безразлично проводили глазами круглолицего пигалика, который, потупившись, пробирался по закраинам к выходу.