Естественно, ни о каком завтраке для Иванушки и речи быть не могло. От возбуждения, в предвкушении близких подвигов и свершений, достойных любых «Приключений» и «Походов», свидетелем которых он вот-вот собирался стать, даже сама мысль о еде казалась ему кощунственной, и он с изумлением и благоговением взирал на немногословных могучих стеллийских героев, старательно подчищавших все, что было щедро навалено у них на блюдах.

    Язон встал из-за стола первым, вытерев, как и полагалось воспитанному стеллиандру, не понаслышке знакомому с придворным этикетом, руки об скатерть. За ним молча последовали остальные.

    -  Язон, ты готов? - прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.

    -  Конечно, - презрительно усмехнулся наследник ванадского престола. - Гаттерийцы думают, что к ним явился еще один олух - любитель легкой наживы. Наверное, толпы их уже собрались, чтобы потешиться над тем, как от очередного наивного стеллиандра останется мокрое место! Клянусь Диффенбахием, этих варваров ожидает небольшой сюрприз!

    -  Ты что-то знаешь?

    -  Кто тебе рассказал?

    -  Что они заготовили?

    -  Что ты придумал?

    -  Сейчас увидите, - загадочно проговорил он и полез в сумку. - Вот!

    И гордо продемонстрировал выловленный в дебрях запасных туник, плащей, сандалий, благовоний и притираний маленький пузырек алого стекла, оплетенный тонкой золотой нитью.

    -  Это - прощальный дар Паллитры, - грустно улыбнувшись, пояснил он недоумевающим героям. - При расставании она дала мне этот флакон и рассказала, что меня ожидает. И сказала, чтобы я выпил то, что она в него налила, перед первой встречей с Ксенофобом. Она приготовила это специально для меня, зная, что меня ждет, и сказала, что мне будут не страшны любые их козни…

    -  Все-таки, дуры эти бабы, - пробасил Сейсмохтон. - Ты им в лицо говоришь, что тебя от нее тошнит, а они тебе - зелье волшебное в помощь!

    Язон хотел что-то сказать, но передумал; зубами вытащил пробку, выплюнул ее в окно и, запрокинув голову, вылил в одно мгновение все содержимое себе в глотку.

    -  Вот у меня как-то в прошлом году тоже был похожий случай… - начал было Какофон.

    Но узнать, что случилось с Какофоном, было в тот день не суждено.

    Потому, что изящная вещица выпал из руки Язона и вдребезги разбилась о бездонно-черные мраморные плиты. А рядом с блестящими, как красная ртуть, осколками стекла рухнул и сам стеллиандр.

    -  Язон!!!.. - вырвался вопль отчаяния из десятка богатырских (и не очень) грудей.

    -  Он отравлен!!!..

    -  Проклятая Паллитра!!!

    -  Мерзкая колдунья!

    -  Он умер!..

    -  Умер…

    -  Пропустите меня!

    Расталкивая покрытые медью туши, к недвижимому Язону прорвался Иван. Пощупать пульс было делом одной секунды.

    -  Он жив! Сердце еще бьется!

    Трисей бережно поднял товарища с пола и перенес на кровать.

    -  Ты… Сможешь ему помочь?.. - нерешительно спросил он Иванушку.

    -  Не знаю… Попробую…

    Царевич положил руки на голову побледневшего уже Язона и изо всех сил сосредоточился.

    Ничего.

    Ответного импульса кольца не было.