-  У-у-у-у!!!

    Он подхватил с ближайшего стола серебряный поднос, похожий, скорее, на щит и стряхнул с него финики кому-то в остывшее жаркое.

    -  У вас есть при себе драгоценности?

    -  Есть!!!

    -  Кидайте их сюда!

    Золото и серебро дождем посыпались Волку в посудину.

    -  А теперь - внимание! - он поставил поднос на ковер и накрыл его скинутым плащом. - Сейчас я скажу волшебные слова… А, кстати, что у нас тут сегодня за праздник?

    -  День рождения!

    -  День рождения!!!

    -  Я так и думал! У кого?

    -  У меня!

    -  У него!

    -  У добродетельного Гастрократа!

    -  Гут! - Волк взял клетку с павлинами, многозначительно поставил ее перед хозяином и вернулся к подносу. - Значит, этот фокус посвящается ему!

    Гости притихли.

    -  Вам нравятся эти птички?

    -  Д-да… - осторожно ответил Гастрократ и зачем-то спрятал руки за спину.

    -  Тогда они остаются здесь! Желание именинника - закон. Я бы не хотел никому испортить день рождения. Я на такое не способен. Скажите мне откровенно, похож я на человека, который может испортить кому-либо его день рожденья?

    -  Не-ет! - дружным ревом ответила аудитория.

    -  Спасибо… Спасибо!.. - Волк украдкой смахнул набежавшую слезу. Чертовы сандалии терли немилосердно. - Тем более я павлинов терпеть не могу - привкус у них отвратный. Гм. Ну вот. О чем это мы? Ах, да. Продолжаем наш фокус! Смотрите внимательно - по-прежнему никакого жульства с мошенством. Все шито-крыто. Вот сейчас я скажу волшебные слова… Елки. Моталки. Валенки. Мочалки. Масдай, вверх!!!

    * * *

    Вторая неделя плавания на «Космо» подходила к концу. Позади оставались сражения с телебоями, приключения на плавучей скале эдонов, гостеприимство бебриков и пятидневная задержка на безымянном острове посреди бездонного моря, где правила обольстительноокая волшебница Паллитра.

    С первого взгляда прекрасная колдунья влюбилась в бесшабашного Язона и не хотела его отпускать от себя до скончания веков, и ни силой, ни хитростью команда «Космо» не могла вырвать своего предводителя из сладкого плена, и только сказав, что он ее разлюбил, не любил и никогда больше вообще не сможет полюбить, Язон смог покинуть чертоги убитой горем Паллитры и продолжить свой далекий нелегкий путь в чужие неизведанные края.

    Иван был взволнован до глубины души. «Такая любовь, такая любовь… Ну просто как у королевича Елисея и княжны Русланы на странице семьсот шестьдесят четыре, когда он был вынужден покинуть ее розовый терем, чтобы уйти на войну с руколапыми костоломами, потому, что пророчество глухонемого юродивого Пырки, после того, как у него внезапно открылся первый глаз через неделю после стычки с целовальником Люшкой в переулке Всех Скелетов, где до них на этом же самом месте, потому что оно проклятое, из-за того, что пятьсот лет назад, когда Луна была проглочена Чмадаресеем, который…»

    Но, если быть кратким, все страдания его опять сводились к тому, что еще одна красна девица прошла мимо него так, как будто он был пустым местом. Причем настолько пустым, что любой, самый разреженный участок вакуума из дальнего космоса по сравнению с ним показался бы восточным базаром в выходной день. «Тенденция, однако…» - невесело думал Иванушка, ворочаясь бессонными ночами на смятом покрывале, и от жалости к себе, несчастному, щипало в носу и чесалось в глазах, и жизнь казалась, хоть и наполненной приключениями и друзьями, но, в то же время, как-то иезуитски лишенной смысла.