-  Вы мне, кажется, что-то сказать хотели… - нерешительно набрался смелости царевич. - Когда записку писали…

    -  Я? - грудным голосом удивилась Монстера. - Какую записку? Ах, да. Записку… Да, я хотела посоветовать тебе, как справиться с завтрашним испытанием…

    -  Спасибо!

    -  …Но ты должен мою подсказку заработать… - мягко коснулась она коленки Ивана.

    -  Что я должен буду для вас сделать?

    Тут непрошибаемая невинность ее ночного гостя начала беспокоить хозяйку Черной башни.

    -  Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..

    -  Н-нет… Насколько я знаю… - нерешительно проговорил Иван, не понимая, к чему клонит волшебница.

    -  М-мда… - разочарованно откусила она банан и стала задумчиво жевать. - Или я что-то перепутала, или слухи могут быть НАСТОЛЬКО обманчивыми…

    -  В-ваше высочество… Если требуется сразиться с великаном… Или скакать за тридевять земель… Или… Я готов… Вы только скажите…

    -  Нет, Язон. Ничего такого мне от тебя не надо, - проникновенно заглянула она ему в очи в последней отчаянной попытке. - Мне всего лишь хотелось, чтобы ты своими губами, своими руками, своим телом поведал мне о вселенной безумной любви…

    Так бы сразу она и говорила. Об этом царевича дважды просить было не нужно. Уж это-то он знал, как делается - и читал, и сам видел на примере старших братьев неоднократно.

    Иванушка неуклюже, но быстро соскочил на пол, встал на одно колено перед царевной и прижал обе руки к груди (своей).

    -  Твои уста свели меня с ума!

    Взгляд карих глаз, внимательный и мудрый,

    Лежит на мне, как черная чума!

    Твои уста свели меня с ума!

    Твое благоволенье - мне награда!!!

    Глоток воды пред смертию лихой!!!..

    Иван декламировал, как с кровью отдирал от горячего сердца истекающие любовью куски, и обнажались предсердия и желудочки, кипящей страстью брызжа на неосторожных.

    Монстера закрыла лицо подушкой, и плечи ее, одетые в черный газ, мелко вздрагивали.

    -  …Твое рукопожатье - счастье мне!!! -

    закончил царевич взрывом эмоций и рухнул на ковер лицом вниз, замерев у бархатных туфелек колдуньи.

    Монстера была не в силах говорить, и только изредка всхлипывала, вытирая самой маленькой из подушек расплывшуюся тушь.

    -  Язон… Язон… Милый мой… Сколько мужчин побывало в этих стенах… Но ты один… Один… Такой… Никто… Я не забуду… Никогда раньше… Поднимись… Я все тебе расскажу… И помогу… И еще погадаю… Какой ты… Это невероятно… КАК ТЫ МЕНЯ РАССМЕШИЛ!!!..

    * * *

    Возбужденный гаданием Монстеры Иван убежал в свою комнату во дворце, суровые часовые, пробурчав нечто невнятное себе под нос, заснули на своих постах, и даже исходящий злостью и желчью Ксенофоб забылся за точильным камнем, выронив из рук свои любимый боевой топор.

    И никто-никто не слышал и не видел, как в святая-святых сокровищницы - внутреннее хранилище - легкой тенью просочилась таинственная фигура в черном плаще и из зачерненного сажей медного кувшина вылила до капли в чашу с зубами дракона какую-то тягучую мутноватую жидкость, подозрительно похожую на сахарный сироп.