Монстера остановила на нем свой бархатный взгляд.

    Царевич потерял дар речи.

    Но зато его вновь обрел царь.

    -  Ты издеваешься надо мной!? - взревел он. - За несколько веков не было еще ни разу, чтобы они не разнесли в клочья всякого, кто посягнет на нашу святыню! Всех! На клочки! На кусочки!..

    -  Ваше величество, - принцесса положила ему на плечо свою тонкую смуглую руку и быстро зашептала что-то.

    -  Жулики! Мошенники! Колдуны!.. - не унимался Ксенофоб.

    -  Чево-о?!

    -  Мы не позволим…

    -  Самозванцы!

    -  Ваше величество…

    -  То, что стеллиандры в честном поединке…

    -  Мне сразу вы все не понравились! Особенно ты! Жди от вас…

    -  ПАПА.

    -  … мы не мошенники!..

    -  … неприятностей!

    -  Его величество Ксенофоб Первый пригласил благородных юношей из Стеллы, чтобы огласить следующее задание, - властный голос Монстеры прозвенел в зале, как брошенный на каменный пол меч, и все препирательства мгновенно прекратились.

    -  Завтра, о изворотливый сын Стеллы, - обратился царь к растерявшемуся Иванушке, - ты должен будешь засеять зубами дракона вспаханное тобой сегодня поле… делянку… полоску… рядок… и сразиться в одиночку с воинам, которые вырастут из этого грозного семени! Трепещи…

    -  Гм, извините, можно вопрос?

    -  …недостойный… Что?

    -  У меня есть вопрос. Как часто их надо будет поливать? И когда они прорастут? Видите ли, мы тут несколько торопимся…

    -  Ха-ха-ха-ха-ха!!!…

    На конкурсе на самый зловещий смех царь, без сомнения, находился бы в жюри.

    -  Не расстраивайся! Ты все увидишь завтра! И завтра это будет последнее, что ты увидишь!

    -  И это обнадеживает… - пробормотал Иванушка.

    Ксенофоб был бы чрезвычайно разочарован, если бы узнал, что шедевр его иезуитского красноречия действительно обнадежил Ивана, вместо того, чтобы напугать. Сразу было видно, что в Гаттерии никогда не издавалась любимая книга лукоморского царевича, в которой каждый раз, когда злодеи говорили нечто подобное королевичу Елисею, неприятное разочарование, как правило, в конце концов, настигало все-таки их самих.

    -  Ступайте, самонадеянные сыны Стеллы, - презрительно махнул рукой по направлению к дверям зала царь. - Отдыхай, веселись, Язон, и готовься…

    * * *

    Иванушка в пятый раз перечитывал и пытался разгадать тайный смысл короткой фразы на клочке пергамента, найденного на своей постели по возвращении в апартаменты: «Сегодня в двенадцать часов будь у входа в Черную башню.»

    Кто?

    Зачем?

    А, может, ошиблись кроватью?..

    Как всегда в затруднительных случаях, то есть, просто всегда, Иван решил прибегнуть к испытанному средству - «Приключениям лукоморских витязей». Мысленно бегло перелистав роман, он нашел огромное количество примеров, когда кто-либо неизвестный, желая сообщить кому-нибудь кое-что секретное, писал подобную записку, незаметно подкидывал ее нужному человеку, призраку или чудовищу, а потом под глухой бой часов, омерзительный скрип кладбищенских ворот или зловещие раскаты грома шептал тому на ухо (или на то, что под этим названием было известно) ужасные тайны.