-  Должны были быть здесь пять минут назад, ваше величество… - скукожился под его тяжелым взглядом здоровяк.

    -  Иди и проверь, несчастный.

    -  Будет сделано, ваше величество! - железные ворота снова распахнулись, и придворный, придерживая обеими руками болтающийся у бедра меч, резво потрусил к таким же воротам на противоположной стороне поля.

    Но не успел он пробежать и половины, как с верхних рядов трибун раздались крики, тут же подхваченные нижними:

    -  Ведут! Ведут!

    Обратный путь начальник апидрома проделал со скоростью, достойной мирового рекорда.

    -  Вон они! Вон там! - не унимались верхние ряды, и за ними вторили низы:

    -  Там! Там!

    -  Уже близко! Близко! Близко…

    Верхних внезапно охватило необъяснимое молчание, как инфлюэнца через пару минут распространившееся и на первые ряды.

    Над апидромом повисла неловкая тишина.

    -  Что случилось? - грозно нахмурился Ксенофоб. - Где быки?

    -  Ведут… - растеряно развел руками начальник апидрома.

    -  Смотри! - охнул у Ивана за спиной кто-то из стеллиандров.

    Ворота на противоположном конце поля распахнулись, и знаменитых быков увидели теперь уже все.

    Они стояли на месте и нерешительно покачивались из стороны в сторону. Тонкие струйки пара поднимались из их покрывшихся копотью ноздрей, а пресловутые безумные глаза вместо огненных были цвета догорающих углей.

    Бросятся?.. Не бросятся?.. Растопчут?.. Не растопчут?..

    Сработало?.. Не сработало?.. Смогу?.. Не смогу?.. Бросятся?..

    Не бросятся.

    Остатки ромашки выпали из холодных пальцев Ивана, и с отчаянной улыбкой на лице он сделал первый решительный шаг в сторону медной смерти.

    Иванушка и не предполагал, что самым трудным во всей этой задаче будет не дать быкам упасть до того, как они закончат хотя бы один ряд.

    Под гробовое молчание зрителей покидал он апидром через два часа, и единственная корявая борозда пьяной змеей пересекала вековую целину пустыря с севера на северо-восток.

    Перед трибуной для знати грудой металлолома лежали, слабо дыша, медные чудовища.

    Измученный, но чрезвычайно довольный собой Иван проделал весь путь до дворца Ксенофоба вальяжно развалившись на руках вопящих от восторга и обманутых ожиданий стеллиандров.

    Ночная уловка удалась.

    Сырые дрова не пошли скотине из цветмета впрок.

    Королевич Елисей мог бы гордиться им. И даже отрок Сергий, скорее всего, сказал бы, наверняка, что-нибудь хорошее…

    Праздничное настроение космонавтов не проходило долго. До обеда. Пока злобствующий правитель Гаттерии не пригласил их на вторую аудиенцию.

    Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.

    Уже с нескрываемой неприязнью Ксенофоб окинул стеллиандров медленным взглядом и заявил:

    -  Хоть моя дочь и говорит, что никакого колдовства, кроме нашего, тут не было, я думаю по-другому. За несколько веков такого не было ни разу! Чтобы наши быки не смогли справиться!

    -  А раньше вы на них пахали? - заботливо поинтересовался Иван. - Может, это они просто от непривычного им труда…

    Монстера остановила на нем свой бархатный взгляд.