— Вот олигарх… Семен Беленький. Вы, Олег Гаврилович, видали когда–нибудь живого олигарха?

Каратаев поднялся, кивнул олигарху.

— Я Каратаев, других званий у меня нет. Прошу садиться. И показал на диван. Сам же сел в кресло, закинув ногу на ногу и развалясь так, будто собрался поспать. Олигарха он презирал, и не только за то, что он олигарх, ограбивший Россию, а еще и за то, что тот выследил его и нагло вторгся в его жилище. Беленький же весь дрожал от обиды и унижения: он за несколько лет своего нового положения привык к поклонению, к лести и всяческим проявлениям знаков внимания, а тут такой афронт.

Каратаев продолжал:

— На экране телевизора олигархов видел: Березовского, Черномырдина, братьев Абрамовичей, а еще Гусинского, который сидел в Бутырке. А вот так, чтобы рядом, — не приходилось. Скажу откровенно: не могу понять, зачем людям так много денег? Ну, к примеру, миллиард! Да такая куча долларов вот в этой комнате не уместится. Зачем она вам, а?.. Может быть, скажете?

Сеня гордо откинул назад голову, важно заговорил:

— Подобный разговор был у Горького с американским миллионером. Там Максим Горький, великий русский писатель, задавал глупые вопросы, а миллионер умно на них отвечал: деньги нужны человеку для того, чтобы делать деньги. И новые деньги нужны для того, чтобы делать другие новые деньги. Есть в мире такая профессия: делать деньги. Я как раз и посвятил себя этому занятию: я делаю деньги.

Эту последнюю длинную тираду Беленький произносил уже в ту минуту, когда в комнату вошла Катерина и внимательно слушала его. Он, между тем, пристально на нее смотрел. И чем больше смотрел, тем больше одушевлялся и хотел бы еще произнести какие–то умные слова, но его перебил Каратаев:

— А если я на ваш счет перетащу деньги со всех банков мира, тогда что вы будете делать с деньгами?

Беленького такая перспектива ничуть не смутила. Он сверкнул теменью глаз и сказал:

— Тогда бы я у калитки замка поставил на часы президента Америки, а вот здесь у двери — российского президента.

Он смерил взглядом с ног до головы Катерину и добавил:

— А еще бы я сделал так, чтобы вот эта прекрасная девушка, — кажется, она вчера стала подполковником органов безопасности, — все время стояла бы со мной рядом и подавала мне кофе с шоколадом.

Катя сказала:

— И с мороженым.

— И с мороженым. Я очень люблю мороженое.

Катя миролюбиво продолжала:

— А сейчас для такого кайфа у вас не хватает денег?

— Сейчас не хватает.

Беленький, несмотря на свою молодость, слыл за истинного волшебника в мире финансовых афер и невероятно смелых гешефтов. Он знал за собой силу, хранил на своем челе презрение ко всему свету, и только привлекательность и недоступность юных особ нередко представляли для него проблему. Катерина явилась для него орешком, к которому не знал, как подступиться. При первом же взгляде на нее он подумал: «Вот эта как раз и нужная мне для серьезных отношений». Ему в голову даже вскинулась мысль о супружестве. И хотя для жизни он искал красивую, как Юдифь, еврейку, но тут мог бы и пренебречь национальностью. Представил себе, как бы он, будучи в Нью- Йорке, явился с ней в клуб миллиардеров. Туда старики приходят с такими красотками, что глаза могут полопаться. Но эта!..

Смотрел на Катерину, а сам думал о ста миллионах. Даст же ему этот синеглазый балбес такую сумму. И тогда он автоматически становится членом клуба миллиардеров.

Беленький был из тех новых евреев, которые родились при советском строе и которых ныне зовут новыми русскими. Они сформировались уже после горбачевской перестройки. Советскую действительность Сеня не хотел вспоминать. При одном только упоминании о коммунистах, комсомольцах, о цензуре и железном занавесе у него возникала зубная боль.