– Но тут отец говорит вам, что эта мать, чей образ вы уже успели приукрасить, словно чудесный миф, – алкоголичка. Что она подвергала вас опасности, поэтому он вынужден был вас похитить.

Я киваю.

– Вам ведь не хотелось верить его словам?

– Нет, – признаюсь я.

– Но пришлось, – настаивает Эмма. – Потому что в противном случае вы бы вернулись к тому, с чего все началось, – к обману.

– Это было не так…

– Мисс Хопкинс, вы ведь не станете отрицать, что ваш отец – обманщик, когда согласно вашим же показаниям…

– Да!  – перебиваю я ее. – Да, он обманщик. Он обманывал меня на протяжении двадцати восьми лет, вы это хотите услышать? Но если бы он не лгал, ему пришлось бы сказать правду, а кому же понравится правда? Мне бы точно не понравилась, уверяю вас. Мне было гораздо проще думать, что моя мать мертва, чем узнать, что она пьяница, не способная обо мне позаботиться. – Я поворачиваюсь к присяжным. – Равно как проще думать, что человек, нарушивший закон, заслуживает наказания…

– Ваша честь! – восклицает Эмма.

– …особенно если об этом твердит прокурор, говорят по телевизору, пишут в газетах… когда на самом деле в глубине души вы понимаете, что он поступил правильно!

– Ваша честь, попрошу вычеркнуть эти эмоциональные заявления из протокола! – требует Эмма.

– Вы сами ее вызвали, – пожимает плечами судья.

Эрик ловит мой взгляд и, переполненный гордостью, ободряюще мне подмигивает.

Мне удалось разозлить прокуроршу – и спина моя сама собой выпрямляется.

– Мисс Хопкинс – говорит Эмма, ловко меняя тему, – вы ведь зарабатываете себе на жизнь тем, что ищете пропавших людей, я права?

– Да.

– Вы не могли бы рассказать об этом подробнее?

– Мы с Гретой – так зовут мою гончую – сотрудничаем с полицией, помогаем им искать пропавших без вести.

– И как вы ищете заблудившегося ребенка?

– Я даю Грете образец запаха – предмет, которого ребенок недавно касался. Обычно это наволочка, или пижама, или простыня – в общем, чем ближе к коже, тем лучше. Но если образца нет, сгодится и отпечаток ноги. Грета нюхает – и бежит искать, а я лишь следую за ней.

– Вы, наверное, встречали немало родителей пропавших детей.

– Немало, – подтверждаю я.

– И как они себя обычно ведут?

– Большинство паникует. – Как паниковала вчера вечером я.

– Вам когда‑нибудь приходилось сообщать, что найти их ребенка не удалось?

– Да, – признаю я. – Иногда следы просто обрываются. Иногда сказываются неблагоприятные погодные условия.

– А бывали случаи, чтобы вы прекращали поиск?

Я снова ловлю на себе мамин взгляд.

– Я стараюсь так не делать, но порой выбора не остается.

– Мисс Хопкинс, а за беглецами или потенциальными самоубийцами вас когда‑нибудь посылали?

– Да.

– Насколько я понимаю, они далеко не всегда горят желанием возвращаться вместе с вами.

Я вспоминаю утес среди скал, вспоминаю женщину, шагнувшую с этого утеса.

– Да, это так.

– Но когда вы их находите, то все равно приводите их домой, как бы они ни сопротивлялись?

После гибели Рутэнн я часто задумываюсь, почему она все же согласилась взять меня с собой. Она же спланировала все заранее. Так зачем было отягощать совесть лишними свидетелями? Хотя, возможно, ей нужны были свидетели.