Крис возвращается в конференц‑зал.

– Держи! – Он толкает кружку по полированной столешнице в мою сторону. – Завтрак для чемпионов. А теперь извини, но я пойду поищу хирурга, который сможет ампутировать мне голову.

Он уходит, а я смотрю на чашку. От нее поднимается ароматная струйка пара. Я не пил кофе уже много лет, но до сих пор помню его восхитительную горечь. Я делаю глубокий вдох. После чего бросаю полную чашку – плевать на фарфор! – в мусорное ведро.

Офицер, обслуживающий приемную зону тюрьмы, кивает мне:

– Заходите в любую свободную.

Утро тихое, все двери заперты, лампы погашены. Я открываю первую дверь направо, жму на выключатель – и вижу весьма неожиданную картину: какой‑то зек, спустив полосатые штаны до щиколоток, трахает свою адвокатессу прямо на столе для совещаний.

– Сукин сын! – рявкает мужчина, подтягивая трусы.

Женщина растерянно мигает, ослепленная внезапной вспышкой, и пытается вернуть на место свою обтягивающую юбку, но мимоходом сваливает на пол гору папок.

– Дайте‑ка угадаю, – добродушно говорю я ей, – вы, должно быть, обсуждаете ваше членство в адвокатской коллегии?

Извинившись, я перехожу в соседнюю комнату и дожидаюсь Эндрю. Когда он заходит, я все еще думаю об этой адвокатессе – ее, пожалуй, уместно было бы назвать «защитница по назначению сюда»  – и улыбаюсь.

– Что тут такого смешного? – интересуется Эндрю.

Еще неделю назад я бы рассказал ему эту историю за десертом. Но сейчас Эндрю носит такой же полосатый костюм и розовые трусы, а это весьма отрезвляющий факт.

– Да ничего. – Я смущенно откашливаюсь. – Послушайте, нам нужно кое‑что обсудить.

Предъявить клиенту оправдывающие основания можно правильно и неправильно. Вы, в общем‑то, объясняете ему, где находится эвакуационный выход, а потом добавляете: «Ну, если бы у вас была стремянка, чтобы долезть до него, то вы бы вышли на свободу», – и молитесь, чтобы у него в нагрудном кармане таки оказалась складная лестница. И пусть стремянка не поместится ни в одном нагрудном кармане, и пускай у него в жизни не было стремянки – главное, что он тут же отзывается: да, есть. Вам как адвокату нужно лишь намекнуть присяжным, что стремянка имеется; совершенно не обязательно ее показывать.

Иногда клиент понимает, что вы затеяли, иногда – нет. В лучшем случае вы вызываете главного свидетеля, в худшем – просите соврать, чтобы у вас было хоть жалкое подобие защиты.

– Эндрю, – осторожно начинаю я, – я внимательно изучил выдвинутые вам обвинения, и мне кажется, что мы таки сможем провести линию защиты. Если в двух словах, то смысл таков: дома царила настолько ужасная обстановка, что у вас не оставалось иного выхода и вы вынуждены были насильно забрать Делию оттуда. Но есть одно «но». Чтобы мы смогли воплотить этот план в жизнь, вы должны будете доказать, что исчерпали все законные способы решения проблемы. – Я даю Эндрю время переварить новую информацию. – Делия сказала мне, что ваша бывшая жена была алкоголичкой. Возможно, это мешало ей должным образом исполнять материнские обязанности…

Эндрю нерешительно кивает.

– Возможно, вам казалось, что вы должны стать опекуном Делии из‑за…

– А разве не…

Я поднимаю руку, не дав ему договорить.

– Вы звонили в полицию? Или в службу социального обеспечения? Вы пытались пересмотреть решение суда?

Эндрю ерзает на стуле.