– Когда вы вышли замуж за этого человека? – Монотонный голос Тейлора звучал вежливо, но достаточно настойчиво.

– В двадцать шестом году. Мне было восемнадцать лет… – Мариэлла неожиданно твердо посмотрела в глаза Тейлору, бесповоротно решив, что все ему расскажет. – Инспектор, мой муж не знает об этом. Он считает, что, когда мне было восемнадцать лет, я как‑то «легкомысленно себя вела» во время поездки в Европу. Мне представляется, что мой отец распустил среди своих знакомых слух, что у меня был флирт с неким неподходящим типом. Не более. Мой отец любил выдавать желаемое за действительное. Но отец, конечно, прекрасно знал, что пять лет я была замужем, и мы с мужем жили в Европе. Когда Малкольм сделал мне предложение, я попыталась ему рассказать, но он не стал меня слушать. Он сказал, что у каждого человека есть какое‑то прошлое, и лучше не трогать его и не ворошить лишний раз. Поэтому он слышал только версию, изобретенную моим отцом ради спасения своего реноме. Отец, по‑моему, так никому и не говорил, что Чарльз был моим мужем. Мы с ним жили во Франции… – Казалось, сейчас Мариэлла перенеслась в мыслях куда‑то далеко. – И мы были счастливы. – Теперь она была еще красивее.

– А потом ваша жизнь переменилась? Из‑за чего?

Тейлор был настойчив, и он очень старался не отвлекаться, не любоваться Мариэллой.

– Были причины.

Он немедленно почувствовал, что она избегает ответа. Должно быть, одна‑единственная причина разрушила их идиллию. Только одна причина.

Один‑единственный день, который ни для Чарльза, ни для Мариэллы не закончился до сих пор.

– Миссис Паттерсон… Мне нужно знать, что произошло. Ради вас. И ради Тедди.

Эти слова тронули ее. Она снова взглянула на него, и в глазах ее опять стояли слезы.

– Я сейчас не могу об этом. Я никому… – Только врачу в клинике.

– Нужно, – решительно сказал он, но она еще продолжала сопротивляться:

– Я не могу.

Она встала, прошлась по комнате, остановилась у окна и принялась всматриваться куда‑то. За окном темно, и где‑то там, в темноте, – Тедди. Когда она повернулась к инспектору, в глазах ее было столько страдания, сколько Джону Тейлору еще не приходилось видеть. Ему вдруг захотелось приблизиться к ней и взять ее за руку.

– Простите меня. Мне тяжело причинять вам боль, – сказал Тейлор. Таких слов он тоже никогда раньше не произносил при допросах. Но и ни одна женщина еще не производила на него такого впечатления. В ней была чистота, она казалась такой хрупкой, что он боялся за нее. Даже не спросив разрешения, он назвал ее по имени, чувствуя, что необходимо сделать все возможное, чтобы облегчить ей признание. – Мариэлла, вам надо все рассказать.

– Я никогда не говорила мужу… А если бы он знал… Может быть, если бы он знал…

Вероятно, в этом случае Тедди не появился бы на свет, а возможно, и самого их брака не было бы.

– Мне вы можете рассказать, – настаивал он. Он хотел, чтобы она доверилась ему.

– А потом? Вы не расскажете журналистам? Она сверлила его взглядом. Он медленно покачал головой.

– Ничего не могу обещать. Но даю вам слово, что сделаю все, что только будет в моих силах, чтобы сохранить вашу тайну. Выдам ее только в том случае, если это поможет найти Тедди. Вы согласны?

Она кивнула в ответ и опять стала смотреть из окна в сад.

– У нас с Чарльзом был сын… Наш маленький Андре. – Когда она выговорила его имя, ее горло болезненно сжалось. – Он родился через одиннадцать месяцев после того, как мы поженились. У него были черные волосики, они блестели… Большие голубые глаза… Он был похож на маленького ангела.