Джон наблюдал за ней, и его вдруг насторожил тон ее рассказа. И глаза Мариэллы подозрительно заблестели.

– Чарльз буквально надышаться на него не мог… И я тоже. Однажды мы поехали на Рождество в Швейцарию. Андре было два с половиной года. Нам было там очень хорошо. Мы играли в снежки… Даже лепили снеговика… – По ее щекам текли слезы, слезы горя и боли. Джон не прерывал ее. – И вот однажды Чарльз отправился в горы покататься на лыжах, а я осталась в Женеве. Мы с Андре пошли гулять на озеро. Мы болтали с ним, играли. А озеро замерзло, и у самого берега стояли какие‑то женщины с детьми. Мы подошли к ним. Я разговорилась с одной женщиной, у нее мальчик был такого же возраста… – Каждое слово давалось ей с трудом, как будто бы ей не хватало воздуха. – Вы же понимаете, как женщины любят поболтать о детях, так что мы заговорились… заговорились…

Она поднесла дрожащую руку к глазам, и в этот момент Джон Тейлор подбежал к ней, словно предлагая помощь, и она судорожно вцепилась в его руку.

– Мы разговаривали, а он выбежал на лед вместе с другими детьми, потом вдруг… Это было ужасно…

Она почти не могла продолжать, в этой комнате слишком душно, но Джон так сжал ей руку, что это дало ей силы. Теперь она забыла о нем, теперь она вернулась в то время, которое почти убило ее.

– Что‑то ужасно захрустело… Похоже на гром… Лед треснул, трое детей провалились… Один из них – Андре… Я выбежала на лед, другие женщины тоже… Все закричали… Я первой добежала до воды… Вытащила двух девочек… Да, обеих… – Она всхлипнула. – А его никак не могла вытащить. Я старалась… Я очень старалась… Я сделала все, что можно, даже сама оказалась в воде… Но он был подо льдом… Потом я нашла его… – Голос ее прервался от боли. Джону Тейлору хотелось плакать вместе с ней. – Он весь посинел и покорно лежал у меня на руках, такой холодный… Чего я только не делала… Искусственное дыхание… Я согревала его… Потом приехала «Скорая помощь», его отвезли в больницу, но там…

Она опять посмотрела на Джона. Они оба сокрушались о судьбе маленького мальчика, провалившегося под лед на Женевском озере.

– Его не смогли спасти. Сказали, что он умер у меня на руках, когда я только вытащила его… Он уже не дышал… А откуда они знали, что он уже тогда был мертвый… – А не все ли теперь равно? – Это все моя вина… Надо было смотреть за ним… Я стала болтать с этими женщинами… Я как раз о нем рассказывала… А он умер. И я его убила.

– А ваш бывший муж?

Едва оправившись от всего услышанного, Тейлор тут же задал ключевой вопрос, потому что по ее опустошенному горем лицу он видел, что было что‑то еще.

– Конечно, он обвинял меня. Меня оставили в больнице… Я хотела там остаться, рядом с Андре. И меня с ним надолго оставили. Я все держала его на руках и думала, что он ко мне вернется, что я смогу его отогреть… Но конечно… – Рассказывая, она, казалось, снова переживала то давнее безумие.

– Ваш муж, наверное, приехал в больницу. Как он повел себя? – мягко спросил Джон Тейлор. Очередной важнейший вопрос. И снова на агента ФБР смотрели невидящие глаза.

– Он стал бить меня… Он сильно бил… Долго… Потом мне сказали… Нет, неважно… Я подумала… Сказали, что, когда я прыгнула на лед…

– Миссис Паттерсон, что он делал?

– Он чуть не убил меня.