Изменить размер шрифта - +

Сам Спиридон Яковлевич пил бойко, на каждый Васин стакан два своих – и только хорошел: заблестели глаза, голос приобрел богатство интонаций, жесты – точность. В третьем погребке “У Настасьи Филипповны” он вдруг сменил тему.

– Слушай, – сказал он проникновенно, – а может, не надо? Ну, характер этот, Венеру, колонию… бог с ними, а? Разве на Земле плохо! Давай я тебе лучше свои математические способности задешево отдам, они мне ни к чему, все равно считать нечего. У меня такие, знаешь, что и баллов на шкале не хватит. Вот назови два пятизначных числа.

Вася сосредоточился, назвал.

– Желаешь знать, сколько будет, если их перемножить, а затем взять натуральный логарифм в степени три вторых?

– Ж‑желаю!

Спиря почти без задержки назвал результат. Долгопол достал из нагрудного кармана спецкостюма микрокалькулятор‑расческу, потыкал в пуговки его, проверил:

– Правильно. Молодец.

– Это что, я не такое умел, пока не сбился с пути. Меня, не поверишь, даже проксимцы ценили, кристаллоиды. А ведь им дано!

– Им дано! – согласился Вася. – А ты… вернись.

– Куда – на Проксиму?..

– Не… на путь. С которого сбился. Вернись, и все.

– А! – Спиридон махнул рукой. – Я что, я обойдусь. Думаешь, у меня один путь, я всегда такой? Ха!.. Сегодня у нас что, понедельник? Так вот, друг мой Вася, такой я только по понедельникам. По вторникам я просветленно‑возвышенный. По средам целеустремленный, шибко деловой. По четвергам… не вспомню сейчас, да это и неважно, но еще совсем иной. Ты ко мне подойдешь, а я тебя и не узнаю, понял?.. А ты: характер, характер! Сильный характер налагает на человека ответственность. Не совладаешь с ним – не совладаешь и с жизнью, хуже сделаешь себе и другим. Так что выбирай лучше математические способности, на родной планете в гору пойдешь. А?

– Нет, – мотнул Вася тяжелеющей головой, – на Венеру желаю. Новый свет для меня воссиял.

После трех стаканов он сам поверил в свою легенду.

Ну, как знаешь. Смотри не ошибись! – и донор посмотрел на Долгопола трезво и многозначительно.

 

Из погребка они снова попали в сквер – или это он оказался на их пути? Шли, собственно, к коллекционерам сутей, у которых мог быть искомый Характер, или они могли знать, где он… Знаменитый аж до Проксимы математик и донор Спиридон Яковлевич и выдающийся венерианский целинозавр Вася шагали в обнимку по дорожке, исполняли замечательную песню: “Четыре зуба”; Вася из‑за незнания слов, правда, больше подмугыкивал и включался в рефрен. Потом они поднялись на колесе обозрения над деревьями и туманом, над обыденностью. Математикопуло придерживал Васю, чтобы тот не переваливался через край кабинки, выспрашивал:.

– Нет, ты скажи, от кого работаешь? От характериков? (Долгопол помотал головой). Ага, значит, ты интеллектуй?

– Не, – вздохнул Вася, – у– меня высшего образования нет.

– Но ты инди… идивидуй?

– Конечно, а как же… А ты разве нет?

– Я, брат, не только индивидуй, бери выше: я – ИИ, интел‑лектуй‑индивидуй! – похвалился донор. – Меня сам Христиан Христианович, академик Казе, между прочим, знает и ценит, понял! – Пр‑равильно, – ответил Долгопол. – И я тебя тоже уважаю.

Они поцеловались. Был в этом диалоге какой‑то подтекст, второй смысл, но его Вася уяснить не мог. Его мутило. Когда колесо вознесло кабину в высшую точку, он глянул вниз – и не сдержал спазму. Спекулянты и покупанты из соседних кабин заржали, зааплодировали.

– Над кем смеетесь, вы!.

Быстрый переход