— Ну, это запросто можно устроить, — отозвался Джосси Пэтз.

Ясоф зажал ему рот:

— Молчи, дурак! Он уполномоченный Совета по связям. Если хочет умереть, пусть убьет себя сам!

Ясоф отпустил племянника, словно отбросил грязные бинты. Пэтз побледнел, потом, помедлив, убрал пистолет, которым перед этим тыкал в живот дяди.

— Кто крадет провизию? — спросила Лиссея, не допуская, что ее план сорвется. — Конечно, не нодлы.

— Кто еще тут есть? — спросил Херн Лордлинг.

— Не знаю, — ответил Грэхем, — но я вам покажу. Время почти пришло.

Он громко высморкался, будто забыл о присутствии разумных существ. Корабли-снабженцы прилетали ежегодно или раз в полгода. Других кораблей, садившихся на Узел Пэксана, было немного.

— Какое время? — спросил Койн, однако никто не обратил на него внимания.

Грэхем выбрался из кресла и, еле волоча ноги, подошел к двери в раздевалку. Хотя ему было около пятидесяти, вынужденное голодание состарило и ослабило его организм. Грэхему еще повезло, что он остался в живых. Вернее, не повезло.

Через раздевалку можно было попасть в следующее помещение с высоким потолком. Посреди длинной стены из такого же стекловидного материала, как в шлюзе, находилась ниша.

— Пищевой распределитель, тип семь-шестьсот, — оживился Тадзики. — Или, возможно, семь-восемьсот, зависит от объема хранилища. Пуленепробиваемая конструкция. Значит, Совет приобретает только самое лучшее.

— Что это? — спросил Ингрид с ленивой досадой.

— Когда на станции один человек, — объяснил адъютант, — все запасы провизии не оставляют под его контролем, ведь у людей бывают причуды. Такой распределитель через определенные промежутки времени выдает одну порцию, чтобы человеку не пришло в голову устроить костер из шестимесячного рациона, если ночью он плохо спал.

— Этому заморышу, похоже, было плохо не только ночью, — отозвался кто-то.

Что-то негромко звякнуло, и в нише появилась коробка. Грэхем протянул руку, словно намереваясь ее взять. «Словно», поскольку опыт последних семнадцати лет говорил о том, что она сейчас исчезнет. И она исчезла.

— О-о! Тысяча чертей! Гром и молния! — вырвалось у наемников.

Грэхем обернулся, почти счастливый.

— Сделайте с этим что-нибудь, — потребовал он, — и я вам помогу. Я вас спасу. Вы не можете вернуть мне свободу, но дайте мне возможность есть нормальную пищу.

Лиссея посмотрела на Тадзики, тот процедил сквозь зубы:

— Это зависит от вашего начальства.

— Нет. — Грэхем вытащил из кармана комбинезона сложенный лист бумаги и протянул его Тадзики.

«Проверка пищевого распределителя, тип семь-шестьсот, показала, что прибор находится в хорошем рабочем состоянии. Поэтому производитель не считает нужным посылать ремонтную бригаду. Если персонал станции не удовлетворен, он может обеспечивать себя другим способом, и получить компенсацию согласно пунктам с Б394 по Б400 включительно».

Грэхем снова заплакал.

— Они прислали это шестнадцать лет назад. Им не важно, умру ли я к тому времени, когда они смогут сказать, что одолели полковника Хаммера!

— Семнадцать лет — довольно большой срок, — задумчиво произнесла Лиссея.

— Намного больше срока, который получили те восемьдесят бедолаг на Тепробене.

Значит, Дик Уорсон тоже знал, за что Грэхема сослали на эту планету-тюрьму.

— Думаю, мы можем считать, что проблема с пищей не имеет отношения к Совету и, похоже, не особенно его беспокоит, — проговорил Тадзики.