Прекраснейшая женщина на земле повела своих спасителей вниз по винтовой лестнице, в коридор, выходящий к Большому залу. В зале стояли чучела людей: некоторые восседали на спинах лошадей, один даже на слоне. Чучела глядели на людей стеклянными глазами из тюрем собственных тел.

   — Надо думать, таксидермисту здесь хватало работы, — сказал Голгат, глядя по сторонам на страшные экспонаты. — Мне больше по душе статуи и резьба.

   — Халифу нравилось унижать своих врагов, — объяснила Лунна. — Каждую ночь перед сном он приходил сюда и посыпал их отборными ругательствами.

   — Чудовище, а не человек, — заметил Солдат.

   — Со странностями, — ответила Лунна, и в голосе ее прозвучала стальная нотка, — но он никогда не был наемным убийцей.

   Солдат принял это оскорбление молча.

   У самого входа в потайной тоннель Лунна вручила друзьям синие одежды, в которых они смогут сойти за караванщиков. Затем взяла в руку факел и повела их вниз по вырезанному в теле скалы коридору. Все трое вышли на другую сторону через пустой дом в скале и торопливо зашагали к окружающим долину стенам. По пути зашли в конюшню. Лунна резко отдавала приказы одному из мальчишек-конюхов, который, не задавая вопросов, запряг трех лучших коней и вывел их из стойла.

   — Иногда я езжу верхом, — объяснила Лунна, легко прыгнув в седло, — и мальчишки знают мой голос.

   — Ты ни разу не пыталась бежать? — спросил Солдат.

   — Я же сказала, мне все равно, где я, пока со мной хорошо обращаются и дают все, что я хочу. Все мужчины относились ко мне как к принцессе. Я, кстати, и есть принцесса. Мне все равно, чью постель делить. Я одинаково презираю всех мужчин.

   Голгат не поверил своим ушам.

   — Ты презираешь мужчин?

   — Ну конечно.

   — Кусаешь руку, что тебя кормит?

   — Нет, я даю им пользоваться своим телом. Я ничего никому не должна. Все, что мне дали, с лихвой оплачено между потными простынями. Я буду совершенно счастлива, если ни один мужчина вообще меня больше не коснется.

   Только вот, похоже, они не могут жить без того, чтобы не творить со мной разные вещи. И я позволяю мужчинам делать, что им хочется, пока за мной хорошо ухаживают, выполняют просьбы и не слишком часто беспокоят.

   Солдат был потрясен.

   — Ты никогда не любила?

   — Никогда.

   Голгат сказал:

   — Однажды ты повстречаешь человека, которого полюбишь, и захочешь разделить с ним ложе.

   — Такого никогда не случится.

   Друзья не верили своим ушам.

   — Ведь есть же на свете прекрасные юноши? Разве тебе не хочется молодого тела? Разве тебя не приводил в волнение образ красивого стройного охотника?

   — Никогда. Ему нечего мне дать. Все, что есть у таких людей, — они сами.

   — Но все, что есть у тебя, — ты сама.

   — Да, но меня хотят все, — вполне справедливо заключила Лунна.

   Наконец всадники выехали из долины.

   — Поедем через место под названием Олифат, — решил Голгат, который лучше других знал эту местность.

   ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

   — Ну уж нет, я туда не пойду.