— Я действительно хочу приблизиться к тебе, мне с тобой спокойно, хотя я не до конца тебе доверяю.

   — Ты правильно сказала: постепенно все придет. Сердце само подскажет тебе дорогу.

   — Когда ты так говоришь, я и впрямь начинаю в тебя влюбляться.

   Спэгг несказанно обрадовался возвращению друзей. Он успел утомиться от своей дородной возлюбленной, или, скорее, она успела утомить его. Спэггу не терпелось двинуться в путь.

   — Я ужасно здесь мучился, — сказал он друзьям. — Блохи, жара, пыль. Вы-то неплохо провели время. Представляю себе: скачешь по пустыне, окрестности рассматриваешь…не то что я. Посмотрите на эту комнату, по одному ее виду можно понять, как плохо здесь обстоят дела. Да в этом городе найти прачечную — все равно, что искать золотую пыль в кармане у нищего. А еда и вовсе гадость.

   На следующий день все четверо — Солдат, Спэгг, Голгат и Лайана — тронулись в путь, в Карфагу. По прибытии они обнаружили, что население решительно настроилось дать отпор неприятелю. Люди начали отходить после первого потрясения, когда карфаганская армия была разгромлена ордами варваров. Мужчины и женщины активно тренировались с тех пор, как Солдат уехал на поиски Лайаны. Новая армия заметно помолодела. В рекрутах недостатка не было, потому что почти каждого юного карфаганца с самого рождения воспитывали воином. Эта профессия считалась самым благородным занятием; затем следовали художники, купцы и ремесленники были на третьем месте, а в последних рядах уважаемых профессий стояли доктора, кудесники и артисты. Однако у карфаганцев была одна проблема: старый военачальник Джаканда погиб в битве у ворот Зэмерканда, и теперь требовался новый главнокомандующий. Сенаторы никак не могли решить, кого назначить. Одни были слишком юны, другие слишком стары, а всем прочим недоставало опыта. Карфаганские вельможи были наслышаны о Солдате и его подвигах, а также о его заслугах в Красных Шатрах. И потому, когда до сенаторов дошли известия о том, что Солдат вернулся в Карфагу, за ним немедленно послали. Он предстал перед сенатом, и его попросили подробно рассказать о своем боевом опыте.

   — Я не могу рассказать вам всего, — начал Солдат, — ибо первая половина моей жизни стерта из памяти. Но я точно знаю, что в прошлом был воином. Я солдат всю свою жизнь.

   Сенаторы, вполне удовлетворенные словами Солдата, спросили, не согласится ли он возглавить военную операцию по освобождению Гутрума.

   — Мы должны вернуть утраченную репутацию, — объяснили сенаторы. — Мы — военная держава. Войной мы зарабатываем себе на жизнь. Клеймо позора нелегким грузом лежит на наших плечах. Как государства теперь будут доверять нам охрану своих границ? Уничтожить армию, которая сейчас осаждает Зэмерканд, — для нас дело чести.

   — Я согласен возглавить операцию, — сказал Солдат. — Но почему выбрали меня?

   — Я сказу тебе честно, Солдат, — ответил старший из сенаторов. — Мы выбрали тебя, потому что ты иноземец. Если ты проиграешь, это будет твоя вина, а не вина карфаганской армии. Только ты несешь ответственность за поражение. Ты один.

   — А если я одержу победу?

   — Это будет победа воинов, которых ты поведешь в бой, Красных Шатров. Тогда все узнают, что карфаганцы — лучшие солдаты на земле, потому что любой может победить с такими воинами, как они, даже иноземец.