Султан сходил с ума от горя. Он рвал на себе волосы и разрывал в клочья одежду, едва только его переодевали преданные слуги. Наконец султан вырвал себе язык собственными руками и выколол бы глаза, если бы ему не помешали.

   Подарок Солдата установили в изголовье хрустального гроба. Султан сидел у гроба, когда цветок распустился — огромный пунцовый рупор, каждый лепесток которого былразмером с человеческую ладонь, — и умер мгновение спустя от ядовитого аромата. Цветок относился к редкому, смертельно опасному виду, произрастающему в диких джунглях, куда может добраться лишь самый безумный искатель приключений. В естественной среде своего обитания цветок так ядовит, что его смертоносные миазмы убивают любое животное, которое по неосторожности подойдет слишком близко. Теперь его жертвой стал султан. Распластавшегося владыку нашли на крышке гроба безвременно увядшей жены. Но больше всего слуг поразило то, что их опередили воры — у султана больше не было золотой руки.

   Флотилия отчалила.

   Когда корабли прошли с добрую половину Лазурного моря, налетел страшный шторм. В пути потеряли семь кораблей из трехсот. Плыли в кромешной тьме, сквозь шквалы и порывистые ветры. Когда наконец добрались до другого берега, на небе по-прежнему не было звезд. Ориентироваться в море без звезд — задача непростая, но, к счастью, средиматросов были те, кто хорошо знал море. Эти люди могли с большей или меньшей точностью определить местоположение корабля по температуре, просто опустив руку в воду. В конечном итоге флот пристал к берегу материка чуть юго-западнее острова Стеллы. Это место представляло собой дикую полосу песка, а береговая линия была сплошь усеяна огромными скоплениями леса-топляка, зловонными водорослями и мертвыми моллюсками.

   Лодки вытащили на берег и старательно прикрыли топляком и водорослями.

   Затем армия предприняла марш-бросок на восток. По дороге Солдата навестил Ворон, который принес новости от Гидо и Сандо: близнецы со своим войском стояли лагерем у Кермерского прохода в полной готовности отправиться на юг в сторону Зэмерканда. Солдат послал ответное сообщение о приблизительном времени прибытия под стены города, с тем чтобы обе армии могли предпринять согласованную атаку: одна с востока, другая — с севера.

   В предзакатные часы, когда предметы отбрасывают самые длинные тени, армия Солдата остановилась в миле от Зэмерканда. Разбили лагерь: вырыли траншеи, возвели терновые ограждения, поставили часовых. Когда все было готово, Солдат поскакал вперед, чтобы изучить поле, где скоро состоится сражение.

   Он приближался к шпилям, башням, стенам с бойницами и куполам Зэмерканда, и его переполняло чувство выполненного долга. На опушке леса в черной решетке теней, что отбрасывали деревья, Солдат неотрывно смотрел на древние городские стены. Вот он вернулся в свой приемный дом — маршалом; за ним — хорошо укрепленный лагерь, Красные Шатры. А ведь всего пару лет назад он чужаком попал в совершенно незнакомый ему мир. Его прошлое было стерто из памяти, и только внутренний голос подтолкнул записаться в армию. Теперь эта армия идет за ним, своим верховным главнокомандующим.

   — Мой дом, — пробормотала Лайана, поравнявшись с Солдатом. — Я здесь живу.

   Он обернулся в седле.

   — Ты узнала?

   — Да, я знаю это место.

   Она взяла его за руку.

   Одна из первых радостей влюбленных — нежно коснуться пальцами ладони избранника.