Она взяла его за руку.

   Одна из первых радостей влюбленных — нежно коснуться пальцами ладони избранника. Много восхитительных таинств и чудесных мгновений раскрывается перед ними после, но держаться за руки в первый раз, когда переплетаются пальцы, — воистину волшебный миг.

   Солдата переполняли чувства. Так давно ему не доводилось испытывать столько нежности, что он едва стоял на ногах. Они снова вместе…

   День стремительно приближался к закату, а влюбленные не спешили уходить и стояли, соприкасаясь ладонями, пока лошади нетерпеливо били копытами землю.

   Той ночью ханнаки и люди-звери ликовали в предвкушении битвы, оглашая воздух адскими криками и громом барабанов. Множество костров горело вокруг Зэмерканда на холмах и в оврагах. И у Солдата, и у его подчиненных создавалось впечатление, что врагу неведом страх. Впрочем, вражеские армии всегда кажутся противнику более грозными, чем они есть на самом деле.

   С первыми лучами солнца карфагенские лучники выпустили в небо тучи стрел. Каждая десятая стрела была огненной. Лагерь и поклажа вражеской армии запылали алым пламенем. Ханнаки и люди-звери рекой полились из мест, охваченных огнем, точно блохи, которые удирают со шкуры купающегося медведя. И вот тут-то их поджидала армия Солдата. Пешие воины стояли в три шеренги, сформировав несминаемый полукруг, ограждавший северную часть столицы. По флангам от нападения случайных отрядов врага пехотинцев защищала кавалерия.

   С северо-запада наступала меньшая по численности армия, возглавляемая Гидо и Сандо. Близнецы, пятнадцатилетние мальчишки, облачились в броню: один — в белые доспехи, другой — в розовые. Гарцуя на черных лошадях, братья привели своих воинов к тому самому хребту, на котором Солдат, работавший тогда на Спэгга, обнаружил болтающееся на виселице тело великана Джанкина. Именно здесь Солдат отрубил руки Джанкина и сложил их в мешок, а потом был атакован бродячим ханнаком — первым в жизни. Теперь на этот самый хребет, навстречу маленькой бхантанской армии, поднимались пять тысяч ханнаков.

   — Бежать только вперед! Смотреть вперед! Бить без пощады! — кричал Сандо.

   По протоколу ему отводилась роль мирного принца, которому надлежит оставаться дома, когда брат уходит на войну. И все же он не мог усидеть на месте и в предвкушении битвы стоял бок о бок с Гидо.

   Гидо обнажил меч.

   — За прах ХуллуХ'а и законное право ИксонноскИ!

   Один из генералов подхватил клич:

   — За Сандо и Гидо! За храмы наших богов! За честь!

   Первая волна ханнаков столкнулась с бхантанцами, и началась схватка.

   В то же самое время первая шеренга карфаганцев стойко выдержала натиск основного удара ханнаков и людей-зверей. По рядам воинов, вооруженных длинными копьями, пробежала дрожь, построение заколыхалось, пошло рябью, встречая удар тысяч кричащих полуголых воинов. Копья вонзались в человека и зверя. Боевые молоты, мечи и секиры соглушительным грохотом ударялись о металлические щиты. Как только первые ряды карфаганцев приняли главный удар, те из них, кто остался в живых и мог стоять на ногах, распластались на земле лицом вниз, пропуская вперед вторую шеренгу. Солдаты шагали вперед и вперед, не колеблясь, шли по спинам товарищей по оружию. Второй поток карфаганцев начал теснить неприятеля. В их глазах сиял стальной блеск, рука была тверда. Они действовали единой слаженной машиной и решительно наступали, тесня орды дикарей.

   Ханнаки и люди-звери начали отходить. Когда вторая шеренга карфаганцев поредела и ослабла, пошла третья шеренга воинов. Тем временем остатки первой шеренги восстановили силы и последовали за третьей.