— А где ты меня искал?

   — Я все до последнего ярда обшарил в Уан-Мухуггиаге, побывал в Сизаде и сразу направился сюда.

   — Что нового?

   — Ханнаки и люди-звери сошли с холмов, собрались у города и готовятся к обороне. А ведь из нор вытянуть их может только запах предстоящей битвы.

   — Им известно, что я возглавляю военную экспедицию?

   Ворон покачал черной пернатой головой.

   — Нет, этого даже я не знал. Я случайно в Сизаде услышал об их маневрах.

   — А что там нового?

   — Султан Офирии разгромил войско Паладана. Теперь голова принца красуется на палке возле большого оазиса. Он просто милашка.

   — А Лунна Лебяжья Шейка как себя чувствует?

   — Умерла от разбитого сердца.

   Солдат был потрясен, для него эта новость оказалась полнейшей неожиданностью. Он не сомневался, что Лунна немного поплачет и успокоится, а тут…

   — Умерла?

   — Впала в меланхолию и угасла за неделю.

   — Люди даже от голода за неделю не умирают. Странники — те месяцами постятся.

   — Ее что-то глодало изнутри. Глаза Лунны перед смертью совсем ввалились и помутнели, тело высохло, она постоянно плакала. Говорят, сквозь ее ладонь просвечивала зажженная свеча. И однажды утром жизнь просто покинула бедняжку. Султан места себе не находит от горя. Приказал положить ее в хрустальный гроб, из которого удалили воздух, чтобы тело не разлагалось. Хрустальный гроб стоит в гробнице со стеклянными стенами, и он возле него днюет и ночует. Сам стал худым, как зимняя лисица. Вокруг этой печальной пары потихоньку сооружают парк, полный экзотических деревьев, кустарников и цветов. Султан посылает во все четыре стороны света за обезьянами, фазанамии леопардами, чтобы заселить его.

   Солдат покачал головой:

   — Никогда бы не подумал.

   — Видишь, не все на свете ты знаешь.

   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

   Военная флотилия уже готовилась к отплытию, когда из какого-то неизвестного источника прибыл подарок для Солдата: цветок в горшке. Чрезвычайно экзотического вида,с великолепным бутоном, который пока оставался закрытым, но вот-вот должен был распуститься. Когда развернутся лепестки, этому пунцовому бутону по красоте не будет равных.

   — Да тут один горшок целого состояния стоит! — воскликнула Лайана. Горшок был отделан золотом и серебром, выложен слоновой костью и черным деревом. — Гляди, какая-то надпись…

   Надпись гласила: «Подарок Богов доблестному воину Солдату, чья добродетель указывает путь каждому из нас».

   — Добродетель? Никогда не подумал бы, что я особенно добродетелен, — заметил Солдат. — Да, я верен своей стране, готов за нее пойти на смерть, однако очень часто моими поступками движет обычный эгоизм.

   — Кто-то считает тебя воистину уникальным, — ответила Лайана. — Не знаю, что это за цветок. Может, он и впрямь произрастает в божественных садах?

   В душе Солдат был рад подарку, в особенности тому вниманию, что за ним стояло. Вообще-то Солдат не так чтобы очень любил цветы. Он знал, что в этом мире роза с росой налепестках вызывает такой же трепет, с каким он сам смотрел на восхитительно слаженные движения бегущего леопарда. С тем же восторгом, с каким Солдат наблюдал за работой мышц прекрасного дикого зверя, житель Гутрума, Уан-Мухуггиага или Карфаги любуется бескрайней равниной, поросшей нарциссами, что танцуют в легком дуновении бриза.