До сих пор в государстве не существовало символов королевской власти. Гумбольд быстро смекнул, что введение их несравнимо упрочит его позицию. И заказал знаменитому мастеру Кульпернику украшенный драгоценными камнями меч. Вышел декрет: с этих самых пор любой правитель Гутрума должен осуществлять правление посредством сего меча. Клинок знатного оружия вспыхивал как огонь, когда его вынимали из выложенных самоцветами ножен. Гумбольд носил меч только по особым случаям, в обычные же дни символ королевской власти покоился на красной бархатной подушке у ног владельца. Обладатель этого меча становился правомочным правителем переживающей не лучшие времена империи.

   Солдат оставил Голгата в лагере, а сам повез Утеллену с ИксонноскИ в пещеры к горам на востоке, где селились только орлы и драконы. Эти горы были родимым домом гигантского желтого дракона, длинного, как военный корабль, но доброго и безобидного — если, конечно, его не трогать. Желтые драконы почти вымерли — не без помощи охотников-ханнаков, — и теперь чуть ли не единственным местом их обитания стало предгорье длинного хребта на северной границе Гутрума с Фальюмом.

   — Я направлю к вам для защиты кого-нибудь из Красных Шатров, — сказал Солдат матери с мальчиком.

   ИксонноскИ покачал головой:

   — Нет. Пусть лучше никто не знает о том, где мы прячемся. А пара воинов все равно отца не остановят. Если он только обнаружит меня, то найдет способ со мной разделаться, и тут уж любая охрана окажется бессильна. Я прошу тебя никому не рассказывать об этом месте.

   — Тебе виднее.

   С этими словами Солдат оставил своих подопечных и вернулся к Голгату, который ожидал его в лагере в двух днях пути верхом.

   Они с Голгатом, не медля ни минуты, направились в Зэмерканд. Страна кишела людьми-зверьми. По пути встречались отряды воинов-псов, лошадиного народца и людей-лис. Солдат еще не привык к этим странным существам и при виде их всякий раз испытывал отвращение — так странно на человеческом теле смотрелась звериная голова. Солдат то и дело задавался вопросом, как мыслят люди-звери. Похож ли их разум на разум человека, или по образу своих мыслей они ближе к животным. А может, они — отдельно стоящаяраса, раса полулюдей-полуживотных, обладающая своим собственным складом ума?

   Друзья передвигались главным образом по ночам. На небе не было звезд, дорогу освещал лишь тусклый свет зловещей луны. На тропах извивались клубки змей. От куста к кусту незаметно перебегали огромные пауки, чьи движения были так невесомы и быстры, что заметить их удавалось лишь боковым зрением. Крысы дюжинами собирались в круги и неуклюже шествовали за многоглавыми крысиными королями. Они-то ничего не боялись, без страха двигались прямо по открытому пространству. Круг был неуязвим — сплошное колесо зубастых злобных голов.

   Мир стал страшным местом, где ни человеку, ни зверю, ни птице больше не было спокойно. Живые существа пугались собственной тени.

   Ворон принес вести о последних событиях в стране.

   — Гумбольд пришел, Ванда ушла.

   — Что? Говори понятнее, — попросил Солдат.

   — Канцлер пришел, королева ушла.

   — Птица, я тебя сейчас придушу!

   — Что тут непонятного? Государственный переворот! Королева Ванда сослана в обитую пухом темницу. Квидквод и бхантанские близнецы там же. Крашкайт и Фринстин мертвы. Гумбольд захватил власть и прирос задницей к трону…

   Птица рассказала все, что произошло с тех пор, как Солдат ушел из Зэмерканда.

   — А жену твою…

   — Что?! Что с ней?! — закричал Солдат.