Военачальник Джаканда ушел, предоставив верховного главнокомандующего Гутрума самому себе, и вернулся к стоящим за городскими стенами Красным Шатрам.

   Далее состоялся суд над стариком Квидкводом.

   — Вас обвиняют, — начал Гумбольд, восседающий на королевском троне в мантии регента, — в прикарманивании королевской казны. Вы признаете свою вину?

   — Я невиновен, — громогласно заявил старик. — Будьте вы прокляты! На этом свете или на том!

   Его, разумеется, признали виновным и приговорили к повешению, чем канцлер остался очень доволен. Гумбольд не стал избавляться от старика тотчас же. Пока население слишком неспокойно. Людей надо одурманивать постепенно, если начать казнить придворных на столь ранней стадии узурпации, можно все испортить. А вот что касается принцев-близнецов Сандо и Гидо, так они вообще не граждане Гутрума, не говоря уже о том, что не принадлежат к знати столицы. Гумбольд приговорил их к повешению.

   — Бросить тела за городские стены, — приказал Гумбольд, — ни к чему нам в городе мусорить. И своих трупов хватает.

   — Вы уверены, что это стоит делать? — прошептал Кафф. — Что скажет Бхантан?

   — А что Бхантан? — спросил Гумбольд и добавил, тщательно проговаривая каждое слово, точно смакуя: — Принцев изгнали.

   — Да, но это их личное дело. Можно как угодно ругать свою собственную семью, поносить домочадцев на чем свет стоит, однако пусть только попробует кто-нибудь другой так себя вести. Как вы отреагируете? Сейчас необходимо держаться за любого союзника. Даже за такую мелочь, как Бхантан. Всякое может случиться. Ни к чему их злить. Я предлагаю запрятать мальчишек подальше вместе с Квидкводом.

   — Хорошая мысль. Они своей болтовней старика с ума сведут. В кандалы их — и на стену. За все ответят. Отправьте агентов в Бхантан, пусть слушок пустят, что близнецы находятся под домашним арестом по подозрению в подстрекательстве к бунту против законного правителя Зэмерканда. Пошлите подарки кому надо. Ну, что-нибудь вроде договора об уважении прав Бхантана и возобновлении мирных договоренностей.

   — Мудрое решение, — вкрадчиво проговорил Кафф.

   Вот так Гумбольд занял трон. И хотя никаких кардинальных мер наподобие массовых казней вельмож не предпринималось, для простых жителей страны началась совсем другая жизнь. Времена правления королевы Ванды были довольно тихими и спокойными, что вполне в духе абсолютной монархии. А вот Гумбольд оказался совсем другим правителем. Воров приказано было вешать без суда, коль скоро на месте происшествия присутствует хотя бы один представитель имперской гвардии; он же и приводит приговор в исполнение. Тем, кто совершил супружескую измену, отрезали средние пальцы обеих рук. Это входило в обязанности мясника ближайшей к дому рогоносца лавки. Убийц живьемсжигали на кострах — на потеху толпе.

   — Да что он творит! — кричал негодующий Спэгг, услышав последнее постановление. — Кто ж станет покупать амулеты славы, если они сожжены? Никто не станет!.. Прощай, моя торговля!.. А все Гумбольд.

   После таких речей Спэггу немедленно пришлось податься в бега, потому что четвертый указ гласил следующее: любой человек, который будет поминать канцлера недобрым словом, оскорблять его или выказывать неуважение к новому правителю страны словом либо жестом, будет ослеплен посредством иглы, а его печень вынут через пупок с помощью вязального крючка. Если на тот момент он все еще будет жив, его привяжут за руки и ноги к четырем скаковым лошадям и подвергнут четвертованию.

   В суд вызвали принцессу Лайану.