Новости о повышении по службе неплохо бодрят, особенно рано поутру. Вот уж невиданно! Заснул капитаном, проснулся генералом.

   Канцлер Гумбольд ушел, и Кафф, полный ликования, принялся старательно натягивать сапоги. Полковник — почти генерал, и на горизонте точно солнце сияет маршальский шлем. Так у него гораздо больше шансов добиться расположения оставленной в одиночестве принцессы, мужем которой недовольна сама королева.

   Гумбольд направился прямо к Дворцу Птиц.

   — Где королева? — спросил он ее ближайших слуг. — Она уже встала?

   — Да, господин канцлер, королева поднялась, но рассудок ее все в том же состоянии.

   Это хорошо. С тех пор как взбунтовавшийся чародей оказался на свободе, королеву не покидает безумие. Сегодня она по-прежнему невменяема. Все идет гладко. Пора отправить ее в обитую гусиным пухом камеру в подземелье. Лорд-поимщик воров — один из людей Гумбольда, как, впрочем, и основная масса придворных. Вот только Фринстин — Хранитель башен, да Квидквод — Лорд королевской казны, пока стоят на пути.

   Вскоре прибыл Кафф.

   — Выдели мне пару гвардейцев, — приказал Гумбольд, — из своих людей. Скоро прибудут люди от Лорда-поимщика воров. Необходимо отправить королевувместечко побезопаснее.

   — Куда именно? Что происходит?

   — А ты что, сам не понимаешь? Чародей на свободе. Королева нуждается в защите. В таком состоянии, как сейчас, она очень уязвима. Любой может отнять у нее королевство.Для ее же собственной безопасности необходимо поместить королеву в более надежное место и поставить у дверей стражу.

   Гумбольд с непроницаемым лицом наблюдал, как воспримет все вышесказанное полковник Кафф.

   Кафф немного растерялся. Теперь он начал понимать, что же происходит на самом деле. А происходил самый обыкновенный государственный переворот. Гумбольд убрал с трона монарха и освободил дорогу себе. Сумасшедшую королеву нужно защищать только от нее самой. Все королевство знало о недуге повелительницы — от крестьянина до последнего лакея, и Гумбольду оставалось лишь сказать, что из-за побега колдуна, который когда-то навлек на королеву ужасный недуг, королеве стало хуже. Можно держать ее взаперти сколько угодно долго, приставив к двери верных Гумбольду людей, — и все ради собственного блага больной. Мало кто попытается помешать воплотить Гумбольду его замысел. Ну, разве что Фринстин да, пожалуй, Квидквод.

   — Но как же королева? Я хотел сказать, как только ее величество придет в себя, она сразу же…

   — Когда она придет в себя, — зарычал Гумбольд, — рядом будут только крысы и пауки. Соберитесь, полковник. Власть сама просится вам в руки. Мне нужны гвардейцы. А я тем временем встречу тюремщиков. Запрячем Ванду подальше, пока она своим завыванием весь город не перебудила.

   Кафф кивнул:

   — Вы правы. Королева действительно нуждается в присмотре…

   Кафф вышел и вернулся уже не один. С ним были его самые верные люди.

   Едва ли королева отдавала себе отчет в происходящем. Ей накинули на голову пустой холщовый мешок и силой выволокли из покоев. Королева кусалась, царапалась, кричала, звала на помощь… Ее криков никто не услышал. Ванду быстро стащили вниз по лестнице, запихнули в карету, что стояла наготове во дворе, и доставили в камеру.

   Слуги хотели помешать тюремщикам забрать королеву, кричали, кое-кто бросился в бой. Особо ретивых заступников пронзали мечами. После отделались и от тел.