— Эй!

   — Получится, — кивнул Солдат. — Главное — хорошенько за ним присматривать.

   — Как обидно! Я спас тебе жизнь, и не раз.

   Баржа скользила по водной глади извивающейся змеи-реки, чей долгий путь лежал к морю, и уносила путешественников все дальше и дальше от города. Стояла тишина, изредка прерываемая тупыми ударами шеста барочника о стены, к которым баржу порой прибивало течением. На каменном потолке тоннеля взад-вперед раскачивались лампы, и желтый свет играл на скользкой каменной кладке. На редких выступах сидели какие-то животные, которых выдавал лишь свет, отраженный от их блестящих глаз, — в основном ящеры, которые питались вездесущими крысами. Под водой — сбоку, а то и перед самым носом суденышка — скользили серебристые очертания рыб. В тоннеле, что шел от сердцастолицы к самому морю, кипела своя жизнь. Солдат не раз задавал себе вопрос: не проезжала ли по этому самому водяному пути его жена всего несколькими часами раньше.

   Порой он готов был поклясться, что в воздухе витает легкий аромат ее духов.

   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

   Когда баржа наконец выплыла из тоннеля, взорам пассажиров предстала бухта, битком набитая кораблями.

   Наступило утро. Огромное тусклое солнце с трудом пробивалось сквозь слой облаков. На покрытой рябью поверхности океана, в который выходила бухта, виднелись корабли всех мыслимых размеров и форм. Проворные лодочки с прямоугольными рейковыми парусами и треугольными латинскими парусами, ялики и достроенные до кечей парусные баржи. Прекрасные трехмачтовые шхуны горделиво и важно входили в бухту и выходили из нее. Пятимачтовые барки, с доверху груженными добром палубами и полными трюмами легко качались по пляшущим волнам. Отважные бригантины проплывали прямо перед носами судов покрупнее и выслушивали в свой адрес поток ругательств от капитанов последних. Одним словом, в порту кипела самая оживленная деятельность, какая только возможна в обитаемом мире.

   — Ну как, впечатляет? — обратился Голгат к спутникам, которые стояли, разинув рты от восхищения. — По первому разу — особенно.

   — Неудивительно, что город так богат, — ответил Солдат. — Я никогда еще не видел свидетельств такой бурной торговли.

   — Раньше здесь всего было раза в два больше.

   — Ну, беднякам от этого не легче, так ведь? — проворчал Спэгг. Разочарование не заставило себя долго ждать и быстро сменилось негодованием.

   Они обошли гавань, торгуясь с капитанами и владельцами, стараясь найти того, кто согласится перевезти их на ту сторону Лазурного моря. Голгат почти уже договорилсяс капитаном брига, который предложил хороший маршрут, но в конечном итоге сошлись в цене с владельцем одной каравеллы — суденышка не столь щеголеватого, как чуть превосходящий ее размерами бриг. Каравелла, которая по неизвестной причине называлась «Крылатая барабулька», имела более кокетливый изгиб корпуса и дополнительныемаленькие паруса в самых неожиданных местах. Выхаживая по палубе, Голгат определил, что доски под ногами крепкие, и успокоился.

   Спэгг уже испытывал сильнейшее недомогание и, перевесившись через борт корабля, изрыгал содержимое своего желудка в море, несмотря на то, что судно было все еще крепко пришвартовано к пристани.

   — Ненавижу море, — простонал он.

   — Откуда тебе знать, ведь ты в жизни еще никогда не плавал, — пытался увещевать его Солдат.

   — По настоящему-то — первое, однако мне доводилось бороздить океаны во сне, и каждый раз меня выворачивало наизнанку.